Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -6°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -6°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -6°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Я слышал, некоторые русские олигархи говорят: «По русскому праву даже умереть нормально нельзя, потому что непонятно, как передать бизнес своим наследникам»

×
Разговор на Малине 24 ноября 2014 в 21:05
Проблемы с видео?
В материале:

Бевзенко Роман

Кого защищает и с чем борется обновлённый Гражданский кодекс РФ. Разговор с одним из разработчиков реформы гражданского законодательства Романом Бевзенко.

Смотрите также:

Адвокат Андрей Винницкий: «Жить не по средствам — тема вечная»

Юрист Владимир Винницкий о путинской судебной реформе: «Я знаю приличных судей, которые умеют профессионально подходить к делам, но они не могут позволить себе эту роскошь, потому что зависимы»


Ольга Чебыкина: Роман, здравствуйте.

Роман Бевзенко: Добрый день.

1 сентября 2014 года вступил в силу один из наиболее значимых блоков поправок гражданского законодательства. Речь идёт об изменениях, связанных с положением юридических лиц. Курс на реформирование гражданского законодательства был взят ещё в 2008 году и поэтапно реализуется на протяжении уже шести лет.

ОЧ: Я начну с самого банального и ожидаемого вопроса, но тем не менее: зачем? Гражданский кодекс существует с 1994 года; понятно, что он создавался на руинах советской системы. Однако он просуществовал 20 лет, и если была необходимость, то обширная судебная практика решала проблемы. Менялись толкования, разъяснения. Тем не менее, почему гражданский кодекс понадобилось менять именно на законодательном уровне и именно сейчас?

РБ: Действительно, судебная практика внесла колоссальный вклад в развитие гражданского права и его норм. Но ей возможности были ограничены, поэтому и было принято решение подогнать кодекс под текущий момент. 

Мне кажется, главная часть изменяющегося кодекса — это введение норм, регулирующих вещные права, например, право собственности. Это нельзя сделать судебной практикой, это может сделать только законодатель. Россия, как и любая страна в мире, находится в состоянии очень острой конкуренции с другими правопорядками. И надо честно сказать, что мы эту конкуренцию проиграли. Мы видим, что большие монстры российского бизнеса типа «Газпрома», Сбербанка, «Лукойла» пользуются английским правом для заключения договоров или создания корпоративных структур. Я слышал, есть такая шутка, что некоторые русские олигархи говорят: «Вы знаете, по вашему русскому праву даже умереть нормально нельзя, потому что оно негибкое, и я не знаю, как я передам своему отпрыску позицию бенефициара в офшорном трасте. Я лучше возьму билет в Лондон, уеду и умру там по английскому праву». Их как-то пытаются успокоить, говорят: знаете, вы, пожалуйста, билеты никуда не берите, не уезжайте, вы лучше умирайте здесь, среди берёзок, а мы вам сделаем нормальным наследственное право, чтобы можно было умереть нормально по русскому праву.

ОЧ: В одном из ваших интервью была яркая цитата про то, что российское гражданское право — это юридический котопёс. Мы вроде бы в капитализме, но частного права, основы основ, у нас нет. Вот касательно изменений, которые внесены в гражданский кодекс — закрепление приоритета договорённости сторон над указаниями о том, как следует поступать, в законе. Это к вопросу нашей русской ментальности, когда мы во всех сферах нашей жизни пытаемся найти лазейки. Уместно ли вообще расширять диспозитивность в такой стране, как наша, не страшно ли выпускать джина из бутылки?

РБ: В настоящем, подлинном частном праве действует принцип «можно всё, что не запрещено». В советском праве действовал принцип «можно только то, что тебе разрешили». Когда мы говорим, что не поддерживаем подход, когда можно всё, не запрещено, мы отвергаем частное право. Мы отвергаем свободу, а без свободы невозможна нормальная частная собственность,  невозможен нормальный, настоящий рыночный капитализм. Тут надо определиться, куда мы идём. Я как-то слышал, что мы идём в капитализм. 

Возможное злоупотребление — это всегда оборотная сторона медали свободы. Но есть прекрасный инструментарий, позволяющий с этим бороться, который как раз появились в кодексе. Один из этих инструментов — это норма, которая вводит так называемую доктрину запрета обхода закона. Её смысл заключается в том, что законодатель говорить: да, бывает, что я допускаю шероховатости, пробелы и неровности в тексте, но это не повод пользоваться этими недостатками законодательного текста для того, чтобы достигать тех целей, которые я, законодатель, делаю запретными. 

Простейший пример: в земельном кодексе есть норма, которая запрещает иностранным гражданам, иностранным юридическим лицам приобретать в собственность земельные участки в приграничных районах. Давайте представим себе ситуацию: некто создаёт российское ООО, в котором есть  стопроцентный участник-иностранец. Это российское ООО приобретает в собственность земельный участок в приграничном районе. Нормальная сделка или нет? — Конечно, нет. Конечно, так нельзя. Что хотел законодатель, устанавливая норму, которая запрещает приобретение иностранцами земельных участков? Он хотел, чтобы иностранцы не приобретали земли в собственность в приграничье и чтобы там не сложился анклав. Но когда он писал земельный кодекс в конце 90-х, он же молоденький ещё был, наш законодатель, он не умел так ловко писать законы, как сейчас. Он просмотрел, он не написал «Запрещается иностранным гражданам, иностранным юридическим лицам и российским компаниям с иностранным участием», он забыл. Вопрос: можно ли этой дыркой пользоваться для того, чтобы достичь той цели, которой законодатель не хотел, чтобы она была достигнута? Конечно, нет.

ОЧ: Хочу поговорить про корпоративное законодательство. Традиционный бич российского корпоративного законодательства — это невозможность гибкого регулирования отношений между партнёрами по бизнесу. Читается очень много семинаров и бизнес-курсов о том, как подобные проблемы решать. И если говорить про стартапы, инвестиционные проекты, совместные предприятия и тому подобное — ведь возможность грамотных отношений здесь едва ли не так же важна, как сама бизнес-идея.

РБ: Так же, как свобода договора, на самом деле.

ОЧ: Безусловно. Могут ли, на ваш взгляд, поправки нивелировать эту проблему могут или хотя бы частично её решить?

РБ: Мне кажется, что новое корпоративное право, которое вступило в силу с 1 сентября, решает проблему, которую вы упомянули. Простейший вопрос: вы внесли 90 рублей в уставной капитал, а я 10 рублей. У вас 90% голосов, у меня 10%. И все привыкли, что объём корпоративных прав пропорционален участию в формировании имущества компании. Мы же хотим договориться о том, что в течение первых трёх лет или пока обороты компании не выйдут на определённый уровень, мои 10% будут сильнее, чем ваши 90%. Мы можем так договориться? Старая юридическая школа говорит: нет, это невозможно. А бизнесмены говорят: нам это надо, потому что без этого мы не будем заниматься финансированием стартапов. 

Законодатель в ходе реформы разделил все юридические лица на публичные и непубличные. Публичные компании — это те, которые фондируются за счёт средств публики, они делают IPO, торгуются на бирже. Там есть сотни, тысячи инвесторов, и такие юридические чудеса, когда 10 больше 90 в течение трёх лет, конечно, могут сильно ударить по интересам публики. А есть непубличные компании, которые не фондируются за счёт средств публики, не общаются с широким кругом инвесторов, варятся в собственном соку. Для таких компаний, которые называются непубличными хозяйственными обществами, введён очень интересный режим, при котором возможны разного рода юридические чудеса, такие юридические ахалай-махалаи. Это специально придумано для того, чтобы люди не убегали в другие юрисдикции, а делали всё здесь по российскому праву.

Роман Бевзенко с 2008 по 2014 год был начальником управления частного права Высшего арбитражного суда РФ. Занимался анализом и обобщением судебной практики в сфере частного права. Состоял в рабочей группе по подготовке концепции совершенствования гражданского законодательства и новой редакции Гражданского кодекса РФ. С сентября 2014 года — партнёр в одной из самых крупных юридических компаний федерального уровня «Пепеляев Групп». Отвечает за специальные проекты в практике разрешения споров и медиации.

ОЧ: Что вы думаете по поводу недавней судьбоносной реформы по объединению Высшего арбитражного суда и Верховного? Вы горюете?

РБ: Да. Я проработал в аппарате Высшего арбитражного суда семь с чем-то лет, и мне не кажется, что это стратегически верное решение. Будущее судебной системы — это не только в России замечено, это общемировая тенденция — заключается в специализации. Нет ничего плохо в том, что есть несколько высших судов. Наоборот, это хорошо, потому что они имеют возможность более глубоко разбираться в специфике тех споров, которые до них доходят. Почему у нас не захотели такую модель, мне, честно говоря, непонятно.

ОЧ: 80% населения России не доверяют судебной системе, не считая её справедливой, адекватной и объективной.

РБ: Когда у публики спрашивают, доверяет ли она суду, публика вспоминает дело Pussy Riot, дело Ходорковского, дело «Роснефти», то есть яркие моменты, которые вызывают сомнение. Воспоминают узников Болотной площади или знаменитое дело Навального, совершенно безумное, про Кировский лес. То, во что превратили правосудие, — это просто цирк, на мой взгляд. Это просто унизило судебную систему. 

ОЧ: Вы думаете, большое влияние оказывает то, что происходит в паблике?

РБ: Да. Люди видят то, что наверху. Я как человек, который работал в Высшем арбитражном суде и отвечал за судебную практику в гражданских делах, могу совершенно точно заявить, что процентов 80 дел в арбитражных судах решаются абсолютно правильно. Процентов 10-15 — это дела странные, но странные не потому что там что-то нечисто, а просто потому что суд ошибся. У судьи, как у любого человека, есть право на ошибку. И есть какой-то небольшой процент дел, в которых приняты вопиющие, антиправовые решения. Вот там есть повод задуматься, почему было вынесено то или иное решение. Но значительнейшее число дел решается правильно.


Продюсер: Екатерина Супивник

Режиссёр монтажа: Инна Федяева

Операторы: Илья Одношевин, Максим Черных

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Бевзенко Роман

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^