Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев: «Усиление роли государства — это не проблема интернет-отрасли. Государства вообще сегодня слишком много в бизнесе»

×
Разговор на Малине 14 ноября 2014 в 17:11
Проблемы с видео?
В материале:

Мариничев Дмитрий

Должность уполномоченного по делам интернета появилась в России 8 июля. Зачем она нужна и каковы первые итоги работы.

Смотрите также:

Антон Халиков: «С технической точки зрения отключить Россию от интернета возможно»

Исполнительный директор чемпионата мира по программированию Билл Паучер: «Как учёный я бы хотел, чтобы у каждого был доступ к любой информации. Но только не у моих внуков!»


Екатерина Дегай: Дмитрий, здравствуйте.

Дмитрий Мариничев: Здравствуйте.

ЕД: Я хотела бы поговорить про вашу новую должность, интернет-омбудсмен. Это должности раньше не было. Вас назначили 8 июля. Зачем она нужна и почему она возникла именно этим летом? Что за острая необходимость?

ДМ: Основная идея, как я это себе понимаю, возникла после встречи президента с интернет-сообществом. Помните весёлые слова: «Пора вылезать из-под коряги«? Речь шла об общей интеграции. С того момента начались не кулуарные, а достаточно мощные разговоры относительно того, как, кто, где и что это может быть.
 
ЕД: Вы 15 лет занимаетесь бизнесом. Ваша отрасль — хостинг, дата-центры, облачные технологии. Сейчас вы работаете на общественных началах, вы отказались от зарплаты, чтобы не быть госчиновником. Но при этом ваша должность не может быть другой, вы должны быть встроены в государственную машину. Разве нет?

ДМ: Борис Юрьевич Титов встроен, он у нас чиновник, поэтому у меня есть прекрасный ресурс, которым я могу пользоваться. Это не проблема. Я остаюсь в бизнесе и я остаюсь общественным интернет-омбудсменом.

ЕД: Хорошо, тогда сформулирую немного по-другому. Есть ощущение, что сейчас происходит огосударствление интернета: вопрос о публикации персональных данных только в России, реестр запрещённых сайтов, самый большой венчурный фонд сегодня — это ФРИИ, государственная история. Попытка создать национальный поисковик «Спутник». Сумасшедшая идея с «Чебурашкой». Такое чувство, что государство хочет как можно сильнее зайти на территорию, которая им ранее не контролировалась. Нет у вас такого ощущения?

ДМ: Есть. Но это не проблема конкретно интернет-отрасли, это вообще проблемав стране. Лично я не считаю, что это правильно, и выступаю с открытой жизненной позицией. Государства в бизнесе чрезмерно много. 

Интернет — это достаточно свободная зона, которая развивалась без какого-либо участия или содействия государства, и интернет-компании имеют очень мало точек соприкосновения с государством. Когда их начинают регулировать, то, к сожалению, делают это не очень хорошо и корректно, часто даже не совсем обдумано, и получается эффект нехорошего запаха. 

Это есть, но, наверное, мы переболеем, поскольку всем абсолютно чётко понятно: интернет должен быть регулируемым, и чем больше появляется пользователей, тем более чётко нужно писать законы и правила.

ЕД: Буквально на днях вы направили письмо президенту с предложением изменить определение персональных данных в российском законодательстве. Что вы предлагаете изменить, как эту ситуацию можно развернуть?

ДМ: Я считаю, что это наша пока ещё маленькая, может быть, и не стопроцентная, но близкая к реальности победа — перенос сроков вступления в силу законов по персональным данным, их хранению и обработке с января 2015 на сентябрь 2016-го. Это не узаконенный, но уже факт, что будет перенесено.

ЕД: То есть вы выиграли полтора года.

ДМ: Да. Возникает пауза, в рамках которой можно изменить законодательство, привести его в соответствие, разработать подзаконные акты. Мы вышли с инициативой достаточно чётко и детально объяснить, что такое персональные данные и что компании должны хранить на территории Российской Федерации, а что они могут передавать, и что может быть передано с позволения собственника персональных данных.

ЕД: Реестр запрещённых сайтов — тоже активно обсуждаемая тема. Конечно, выходящие за рамки сознания сайты нужно запрещать, это нормальная инициатива. Но дело в том, что сейчас есть несколько центров, которые могут себе это позволить. Есть реестр запрещённых сайтов Роскомнадзора, есть полномочия у Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, и ещё есть реестр, который Минюст публикует. Получается, если захотеть, можно хоть кого запретить. Как решить эту проблему?

ДМ: Будучи в своей должности, я являюсь всего лишь проводником инициатив и обращений, которые приходят со стороны компаний, конкретных людей или общественных организаций. Без инициативы, без проработки каждого конкретного вопроса со стороны интернет-сообщества, я не могу генерить идеи и проводить их в жизнь. 

У каждой конкретной интернет-компании или предпринимателя, работающего в интернете, проблем нет, а у всей отрасли есть — это парадоксальное явление. Институт омбудсмена — это просто дополнительный ручеёк, возможность быть услышанным. 

ЕД: Когда начали говорить про санкции, обсуждалось, что Россию могут отрезать от глобального интернета. Были учения, совещания, чуть ли не приняли решение, что нужно располагать корневые серверы на территории России, чтобы обезопаситься. Возможно ли такое отключение на самом деле?

ДМ: Технологически это невозможно. Речь шла о том, чтобы проверить работоспособность сети Интернет на территории Российской Федерации. Интернет состоит из большого куска подсетей, связанных между собой. Может быть так, что подсети внутри страны не имеют коммуникации кроме как через заграницу. 

В целом безопасность интернета как работоспособной системы просматривается со стороны государства. В этом нет ничего плохого, государство должно этим заниматься. Это не говорит о том, что кто-то что-то пытается сразу отключить. Просто систему можно стабилизировать и улучшить. 

Если даже нас захотят отключить от интернета, то интернет у нас не отключится, потому что есть наша внутренняя сеть. Просто будет два интернета — мировой и российский. Так можно сделать, но тогда пропадёт весь смысле интернете. Он тем и хорош, что глобален и окутывает всю Землю.

ЕД: В некоторых изданиях вас назвали омбудменом для российского интернета «Чебурашка». Эта идея — просто фантазия одного из сенаторов или это существующий проект?

ДМ: Из этого никогда не получится глобальный технологический монстр, который позволит делать технологические прорывы. Это путь в никуда. Если мы будем стремиться к этому, то не получим ничего кроме глобальной утечки мозгов, которая произойдёт не когда-то там завтра, а начиная с сегодняшнего дня и в ближайшие полгода-год.

ЕД: Давайте закончим наш разговор тем, с чего мы его начали. Я хотела бы, чтобы вы ещё раз кратко сформулировали, для чего нужна должность интернет-омбудсмена и какие основные задачи она позволит решать.

ДМ: Должность нужна для того, чтобы бизнесы работали и чувствовали себя комфортно. Не будет этого — не будет гражданского общества. Я считал и считаю, что государства в бизнесе слишком много. То, что государство старается быть в интернете, это абсолютно неверно, это плохой путь. Вот с этим я буду бороться, сколько будет у меня возможности, и отстаивать позиции каждой конкретной компании, которая сталкивается с той или иной проблематикой в отношениях с государственными структурами.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^