Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

С Путиным на груди. Александр Бречалов: «Я не согласую свои заявления с протоколом президента»

×
Разговор на Малине 10 октября 2014 в 14:04
Проблемы с видео?
В материале:

Бречалов Александр

Эксклюзивное интервью Malina.am с человеком, который занимает три ключевые общественные должности в стране — он сопредседатель Общероссийского народного фронта, президент «Опоры России», а с июня ещё и секретарь Общественной палаты России.

Смотрите также:

Общественная организация «Деловая Россия» претендует не меньше чем на лавры Навального


Екатерина Дегай: Александр, здравствуйте.

Александр Бречалов: Здравствуйте.

ЕД: Красивая у вас толстовка.

АБ: Нас не догонят.

ЕД: Меня изображение привлекло.

АБ: Меня тоже. Я выбрал такой кэжуал-формат для Екатеринбурга. Вчера был день рождения президента (запись интервью была вечером 8 открября — прим. Malina.am). Для меня это серьёзное событие, потому что я считаю, что он безусловный лидер.

ЕД: У вас плотная программа пребывания в Екатеринбурге. Это понятно: у вас много должностей — вы президент «Опоры России», сопредседатель ОНФ, а с июня ещё и секретарь Общественной палаты России. Начнём с «Опоры России». В Екатеринбурге вы устроили утреннюю пробежку, это отличный пиар-ход, но я хочу спросить про другое. Я каждый день общаюсь в студии с бизнесменами, и они довольно скептично относятся к организациям подобного рода. Они не видят особой разницы между «Опорой России», «Деловой Россией» и другими, и главное, что они не видят особой пользы для себя. Где польза и эффективность?

АБ: Начну всё-таки с пробежки. Это не пиар. Я совмещаю тренировки с пропагандой здорового образа жизни. Есть два формата: «делай как» я или «делай как я сказал». Я выбираю формат «делай как я». Сегодня мы классно пробежались, и мой тренер доволен, что я даже в поездках совмещаю деловую программу с тренировками.

Организации «Опора России» 12 лет. Я бы не хотел никого убеждать или переубеждать в полезности и нужности этой организации. Есть масса примеров, когда мне в лицо предприниматели говорили именно так — полезности ноль, больше болтовни и пиара. Но проходит какое-то время, и по некоторым обстоятельствам, от нас не зависящих, предприниматели обращаются к нам — то ли из-за возникших проблем с органами власти и правоохранительными органами, то ли из-за того, что среди его знакомых оказался тот, кто сказал, что «Опора России», или «Деловая Россия», или Торгово-промышленная палата помогла ему в той или иной ситуации.

ЕД: Могу за вас привести хороший пример. Вы активно продвигали инициативу налоговых каникул для новых предприятий. Сейчас она запущена в дело, её будет рассматривать Госдума. Вы скоро уйдёте поста президента «Опоры России», потому что будете больше фокусироваться на работе в Общественной палате. Об эффективности этой структуры тоже обычно возникают вопросы, но скоро всё может поменяться: возможно, так называемые нулевые чтения законопроектов будут проходить через эту структуру. Это, конечно, нельзя назвать законотворчеством в полном смысле, потому что Конституция это не разрешает. Но в целом это означает, что структура из органа, к которому можно прислушиваться, а можно и не прислушиваться, превращается в реальную власть. Это так?

АБ: Уже превратилась. Я руковожу Общественной палатой чуть больше ста дней. В начале работы я дал обещание и членам Общественной палаты, и обществу, и президенту России, поскольку он предложил меня на кандидатуру секретаря Общественной палаты, и мы на 90% всё выполнили. Это касается в первую очередь экспертной деятельности Общественной палаты России. 
Вчерашний день экспертизы был такой: когда некий нормативный акт поступал на экспертизу, аппарат Общественной палаты отправлял его в комиссию. У нас на данный момент 18 комиссий, было 14. Комиссии — это граждане, предприниматели, социальные работники, которые не имеют достаточного экспертного ресурса, чтобы сделать качественное заключение. Экспертиза сегодняшнего дня такая: всё, что направляется в Общественную палату, попадает в экспертно-аналитический центр. Мы привлекли одних из лучших юристов, которые работают в штате, мы оплачиваем их работу на постоянной основе. Материалы не уходят ни в какие комиссии, их содержательная часть прорабатывается профессиональными экспертами с привлечением региональных специалистов, учётом мнения общественных и региональных палат. Сейчас у нас на выходе уже есть несколько нормативных актов, по которым мы имеем качественную позицию и будем отстаивать её на этапе нулевых чтений и на всех дальнейших этапах.

ЕД: Как региону включиться в эту историю? Что нужно сделать местным общественникам?

АБ: Пока это очень сложно, я не буду обманывать и говорить общие фразы. Система, некая сеть под названием «Общественная палата » в большей части регионов — это косная неповоротливая конструкция.

ЕД: Это вы сейчас делитесь впечатлениями от встречи с нашей Общественной палатой? 

АБ: В том числе. У меня двоякие впечатления. Но в большей части регионов это не вина членов Общественной палаты. Просто так складывалось долгие годы, что главе любого региона удобно, когда Общественная палата, или Общероссийский народный фронт, или любая другая НКО подконтрольна ему. Они прикладывают усилия к тому, чтобы свои лояльные люди проходили в ту или иную конструкцию, в частности, в Общественную палату. Ожидать в этой ситуации качественной обратной связи, тем более когда это противоречит мнению и позиции губернатора или мэра города, не приходится. У меня по этому поводу нет иллюзий, поэтому я стараюсь выявлять лидеров общественного мнения не только и не столько в региональных Общественных палатах или в ОНФ, а среди обычных граждан или участников других НКО. Когда у меня будет вопрос, связанный с законом о животных, я буду спрашивать не только Общественную палату Свердловской области, но и людей, которые работают в этой сфере либо в конструкции НКО, либо лично прикладывают свои усилия.

ЕД: Это так называемая технология «пылесос», когда из среды вытягиваются самые влиятельные люди?

АБ: Да. У нас есть много примеров абсолютно соглашательской позиции Общественной палаты того или иного региона ровно потому, что так считает губернатор. Я не собираюсь с этим бороться, у меня нет для этого превентивной функции и возможности, но есть возможность менять это через создание некой альтернативной сетки.

ЕД: ОНФ считается такой народной дубинкой, которая существует отдельно от местной власти, а значит, может жаловаться на неё власти федеральной. А вами и вовсе пугают. К вам можно относиться как к Навальному, только внутри системы. Вы активно следите за госзакупками, тема борьбы с коррупцией для вас ключевая, губернатор Волгоградской области, например, фактически был снят, потому что вы обратили внимание президента на его историю. Или можно вспомнить историю с Сахалинской областью — там вы обратили внимание президента на то, что слишком много денег тратится на пиар.

АБ: Да, у этой истории большой шлейф. К сожалению, Свердловская область у нас сейчас тема №1. Завтра в 9:00 по московскому времени я подпишу письмо на генерального прокурора Чайку по ситуации с вашим «ЭКСПО-центром», где проходит ИННОПРОМ. Актив Общероссийского народного фронта обратил внимание, провёл расследование, Счётная палата подтвердила данные.

ЕД: Это вы про КРСУ сейчас говорите?

АБ: Да, совершенно верно. Я пока не увидел, как на это отреагировал губернатор или люди, в чьей компетенции находится этот вопрос. Я не могу не поддержать активистов Народного фронта и завтра утром выложу в фейсбуке письмо на Чайку с просьбой разобраться в данной ситуации. 

Но, возвращаясь к началу вопроса, к дубинкам и к тому, что мною пугают, — со мной сложно договариваться. Наверное, поэтому меня и попросили заняться этим направлением. Всё же элементарно просто: не надо воровать, не надо делать корпоративы за 50 миллионов рублей, не надо  покупать унитазы за 200 тысяч рублей — это я про Сахалин. Это за гранью добра и зла. 

Когда я вижу, что в Свердловской области госкомпания несмотря на все наши призывы экономить на транспорте покупает Land Cruiser за четыре с лишним миллиона рублей, мы будем об этом говорить. Будем приучать людей к тому, что деньги, недостающие в бюджете, нужно брать не только с бизнеса, но и немножко поужаться чиновникам и представителям органов власти. Мы же не заставляем ездить на велосипедах.

ЕД: Вы всё правильно говорите, но такая патетика свойственна обычно либеральной части населения. Например, Алексею Навальному. Вы же на него похожи: кеды, толстовка, борьба с коррупционерами. Но при этом вы существуете в системе. 

АБ: Слушайте, я вас сейчас шокирую: у меня ещё татуировка Айрон Мэна есть, представляете. 

ЕД: Татуировки меня как раз не шокируют. Я хочу понять вашу роль в политической истории. Политика — это серьёзная игра с высокими ставками. И если вы так себя ведёте, значит, для этого есть определённая стратегия.

АБ: Вы знаете, я вас разочарую. Меня никто не фильтрует, никто не определяет мне стратегию, список губернаторов или список тем. Ну нет. Журналисты не верят, но на мероприятиях с участием президента, где я постоянно докладываю о наших проектах, мы даже не направляем материалы в протокол. Я не знаю, почему это происходит, и не смогу вам сказать. Но, по всей видимости, когда Владимир Владимирович Путин, лидер движения ОНФ, меня согласовывал на позицию сопредседателя, все понимали, что у меня такой формат и по-другому я работать не смогу. 

ЕД: Степень вашей близости к президенту так высока, как о ней говорят? Вы действительно находитесь в тесном контакте?

АБ: Контакт более чем тесен, если он даёт официальные поручения мне и председателю правительства, если он лидер Общероссийского народного фронта и если он поддержал мою кандидатуру на пост секретаря Общественной палаты. Всё очевидно, просто и открыто. Да, я докладываю ему по всем проектам, которые веду, но большего добавить не могу.

ЕД: Ваша личная история — яркий пример социального лифта. Вы родились в посёлке в республике Адыгея, окончили Высшее военное училище в Краснодаре и служили в авиационной дивизии особого назначения. Вы спецназовец?

АБ: Нет. Я штабной товарищ. В Советском Союзе было одно военное училище, элитное, оно готовило шифровальщиков. В 90-м году туда был сумасшедший конкурс. Я закончил его с красным дипломом, достойно отслужил два с лишним года, старшим лейтенантом ушёл в запас. Предпринимательством занимался с 16 лет, ещё находясь в училище. Второе образование — юридическая академия имени Кутафина.

ЕД: Вы занимали интересные должности — были юристом ОАО «Альфа-Банк» и ТВ-6, членом совета директоров «Юниаструм Банка», потом учредили медиахолдинг «Опора-Кредит», входили в наблюдательный совет АСИ и совет директоров «Эксар». 

АБ: Наёмным менеджером я работал ровно потому, что стал банкротом в бизнесе. Я упал в самый низ и с огромными долгами начал подниматься. Мне пришлось устраиваться на работу, таксовать по вечерам, потому что у меня уже была семья. Я устроился в ТВ-6, получал небольшую зарплату, потом — в «Альфа-Банк». «Альфа-Банк» был хорошим опытом. Я там проработал год, потом поднялся. И я ещё развивал «Юниаструм Банк».

ЕД: Как сработал социальный лифт, что вы сделали?

АБ: Понятия не имею. Я ничего не делал. У меня была некая позиция относительно Общероссийского народного фронта, но она менялась. В 2011 году я выступал против этой конструкции, которая на тот момент мне казалась пустой. Сейчас я считаю совершенно по-другому, поэтому не буду выпендриваться и рассказывать про то, что я все эти годы с несгибаемой позицией иду к намеченной цели. Я не знаю, как так получилось. Я ничей в плане элит и каких-то громких фамилий. 

Произошло всё просто. Я по-честному пришёл в «Опору России», создал там какие-то проекты, платил деньги как член президиума, а потом как вице-президент. Наступил момент, когда Сергей Борисов решил покинуть организацию, и все посчитали, что я тот самый кандидат, который должен продолжить его дело. Первая команда сопредседателей в ОНФ была без меня. Там был Александр Галушка, он ушёл на министерскую позицию, и его должность предложили мне. А потом предложили возглавить Общественную палату. Я не стоял в очереди, не искал работу. 

Сейчас я учусь быть более гибким в общественной деятельности, но, наверное, должна оставаться некая принципиальная позиция и ориентированность на конкретные дела. Меня просто бесит процесс ради процесса, которым болеет большая часть нашей общественной тусовки. 

ЕД: У вас есть рецепт, как вылечить эту страшную болезнь?

АБ: Всё просто: берёшь тему и привязываешь к ней срок исполнения и то, что необходимо сделать для решения проблемы. Кстати, годовой доклад о состоянии гражданского общества будет именно такой, содержательный. Это будет не просто констатация проблемы, а пункты, как её решить, и самое главное, сроки, в течение которых она должна быть решена. 

ЕД: Тогда давайте так: можете ли вы обозначить цель, к которой будете идти, и срок?

АБ: Пожалуйста. Я на три года избран секретарём Общественной палаты, и в течение трёх должна сформироваться по всей России сетка из лидеров общественного мнения. Не обязательно, чтобы это были члены НКО либо региональных Общественных палат. Это должна быть сетка из граждан с активной гражданской позицией. У нас даже есть KPI в цифрах — за этот год мы должны найти по десять новых лиц от каждого региона. 

ЕД: В том числе от нашего?

АБ: Да, и я их уже сформировал.

ЕД: Вы можете назвать имена?

АБ: Сейчас не смогу, я их не запомнил. Но у вас например, есть НКО «Аистёнок», о котором не знают на федеральном уровне и эти женщины не входят в ОНФ.

ЕД: Как вы будете мерить эффективность? Наверное, вы должны показать какие-то результаты?

АБ: Конечно. Если «Аистёнок» в фотографиях и конкретных документах назовёт количество семей, которым была оказана помощь, это и есть показатель. 

Бизнес можно чётко оцифровать. Общественная деятельность сложнее. В Свердловской области 7500 НКО, и я уверен, что вы знаете максимум сотню из них. Так вот есть две грани НКО. Одна — когда у организации нет сайта, нет телефона, но есть НКО, которая, мало того, ещё и получает грант, но не ведёт никакой деятельности, и это легко доказывается. И есть ровно наоборот — существует огромная деятельность, которая транслируется в информационном пространстве, и это тоже очевидно. Тех, кто очевиден, мы и должны поддерживать. 

25-26 сентября состоялось первое пленарное заседание. Выступали гражданские активисты, не члены Общественной палаты России, а обычные люди, которые делают малыми делами очень полезные вещи и меняют жизнь к лучшему. 

ЕД: Посмотрим, как у вас получится.

АБ: Да, вы зафиксировали, и я могу вам в конце этого года доложить, получилось у нас или нет.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^