Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -13°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Юрий Деулин: «Дворец — это моя скромная мечта»

×
Разговор на Малине 22 января 2014 в 20:10
Проблемы с видео?

Один из самых богатых микроминиатюристов хочет построить дворец имени себя и утверждает, что перерос самого Фаберже.

Смотрите также:

Микроминиатюрист Юрий Деулин: «Блохи меня вообще не интересуют. Я обычно стараюсь их избегать»

Эфир с Юрием Деулиным

Предприниматель Константин Попков: «Если у меня отнимут бизнес, но останется команда, в любой точке земного шара мы построим новый»


Ольга Чебыкина: Юрий уже в нашей студии. Здравствуйте.

Юрий Деулин: Здравствуйте.

ОЧ: В сюжете вы говорите, что у вас есть мечта — дворец. Мы в редакции даже пошутили: это макромания величия микроминиатюриста. Настолько глобальный план — это желание при жизни поставить себе памятник? 

ЮД: Нет. Просто я никогда себя ни в чём не ограничивал. Мне задавали вопросы: наверное, ты любишь микроавтобусы, микрорайоны, маленькие комнаты и всё с приставкой микро. Я, конечно, улыбался, отшучивался, говорил, что да, но на самом деле я обычный человек и никогда не закрывался, всегда был открытый к людям. А дворец — это моя скромная мечта. 

ОЧ: Ничего себе, скромная.

ЮД: Я не для себя, для людей. Люди бы просто приходили и бесплатно смотрели мои работы. Я не стал бы даже входные билеты продавать. 

ОЧ: То есть это резиденция художника?

ЮД: Да, не хуже чем у губернатора.

ОЧ: У нас полпредство выглядит богаче всего.

ЮД: Да я уже видел. 

ОЧ: Вам такое подходит? 

ЮД: Я присматриваюсь, но, думаю, сделаю что-нибудь получше. Более художественное, для людей. 

ОЧ: А если серьёзно, зачем вы делаете то, что делаете? Понятно, что всегда приятно быть уникальным. В сюжете сказано, что в мире есть всего 11 микроминиатюристов.

ЮД: Это неправильно считают. Сколько таких людей, как Пикассо или Леонардо?

ОЧ: Вы ставите себя в один ряд с ними?

ЮД: Я не то что ставлю, я уже зарекомендовал себя. Если человек основал новое направление, он уже позиционирует себя как специалиста высокого калибра и может вставать рядом с Ренуаром и Кандинским. Это такой уровень.

ОЧ: Не каждый человек решится так про себя говорить.

ЮД: А я просто не стал ждать, когда искусствоведы станут об этом говорить. Сейчас они обо мне знают, но сказать обо мне ничего не могут. Им нужно время выждать. Ну, пускай выжидают. Они выжидали, когда был Ван Гог, дождались, пока его не стало. Я не стал ждать. Сейчас вообще время такое, когда в один день можно стать известным. Интернет, другие способы коммуникации — не пользоваться этим неправильно. 

ОЧ: Круто! То есть вы решили, зачем ждать, пока вас признают искусствоведы, когда вы при жизни можете сказать: да, я великий, я основал новое направление.

ЮД: Да, мне это не зазорно. Я, конечно, не кричу по всем углам, но где надо, я скажу.

ОЧ: Юрий, вы классный. Насколько я знаю, никаких учебников, курсов и учебных заведений по мироминиатюре не существует. Вы самоучка и перенимали опыт, вдохновившись экранизацией Лескова. Я знаю, что у вас есть взрослый сын. Хотите ли вы стать его учителем и передать это уникальное умение? Или вам хотелось бы оставить этот эксклюзивный навык за собой?

ЮД: Когда я проводил выставки своих микроработ, микрокартин, микроскульптур, приходили тысячи людей, и никто из них не спросил, можно ли где-нибудь этому научиться. Они просто смотрели и понимали, что это нереально. Когда я сам начинал, я тоже думал, что это нереально. Но прошло время, что-то внутри выросло, и я стал тем мастером, который я сейчас. Я иногда смотрю на свои давние работы  и не верю своим глазам, что я мог это сделать. 

ОЧ: Сына вы не хотите обучать? Или это он сам не хочет?

ЮД: Сейчас компьютеризированное время. Когда я этим занимался, компьютеров не было, и это не отвлекало. А сейчас молодёжь отвлекается очень сильно. Но если у сына будут такие посылы, конечно, я ему расскажу, но не всё, чтобы был стимул открывать свои идеи. Я тоже не в 17 лет начал заниматься такой самодеятельностью.

ОЧ: Вы говорите, что не будете ничего делать, чтобы ваше мастерство было кому-то передано. Каждому следующему придётся начинать с нуля. Вы культивируете то, что вы такой единственный?

ЮД: Я приведу небольшой пример. Когда я делал скрипку Страдивари, я изучал Страдивари, Амати, Гварнери, других мастеров скрипичных дел. Меня удивило, почему Страдивари не оставил секрет своего лака потомкам. А потом я понял: зачем? Это искусство для избранных, для единиц, не для толпы. Хотя людям тоже нравится. Но, видимо, мастера — Амати, Гварнери — хотели, чтобы их скрипки были в достойных руках, чтобы на них играли не на базарах, а в консерваториях или в Ватикане в какой-нибудь капелле. Я не думаю, что они хотели, чтобы их скрипки обесценились, чтобы их штамповали и продавали в каждом магазине.

ОЧ: Ваши работы находятся в коллекциях многих известных людей, и Путина приводили в пример, и Папу Римского. Кто ваш заказчик? Это мегакрупный бизнес, олигархи? Кто может позволить себе такого рода сувениры?

ЮД: Конечно, это люди из бизнеса, очень богатые, очень разбираются в искусстве и хотят угодить своим таким же богатым и успешным людям. А чем угодишь? Нужно что-то необычное, из ряда вон выходящее и особой ценности. 

ОЧ: Вы делаете что-то уникальное, что может купить только очень богатый человек, чтобы угодить другому, ещё более богатому человеку. Это точно искусство? Или это виртуозный бизнес?

ЮД: Если бы это было не так трудоёмко, не так сложно и не так дорого, наверное, я продавал бы свои работы за два рубля штука. Но чтобы создать такую вещь, нужно потратить столько энергии и нечеловеческих усилий. Многие говорят, проще вагоны разгружать, чем сидеть за микроскопом и пытаться что-то сманипулировать.

ОЧ: Да, я знаю, что вы больше четырёх часов в день не работаете, это физически невозможно.

ЮД: Да, потому что нужна очень сильная концентрация. Надо владеть своим организмом очень хорошо, можно сказать, как йог. 

ОЧ: Вы правда чувствуете, как бьётся ваше сердце и знаете эти паузы?

ЮД: Нет, сейчас я дошёл до полного автоматизма. Когда я сажусь за микроскоп, то сразу переключаюсь в нужный режим.

ОЧ: В нашей беседе уже не раз прозвучало слово «дорого». Кропотливый труд, который далеко не каждый человек на планете может воспроизвести, должен дорого оплачиваться. Вы создали около ста работ, каждая стоит от 20 тысяч долларов. Это же как минимум два миллиона долларов. Вы долларовый миллионер, правильно я понимаю?

ЮД: Если рассуждать, как вы, наверное, да. Хотя я считаю себя обычным человеком. Но при всём при этом — и необычным. 

ОЧ: Съёмка сюжета проходила в очень скромной квартире. Это ваша мастерская или вы там живёте?

ЮД: И живу, и работаю. 

ОЧ: Мне представлялось, что вы должны жить в большом загородном доме и ездить на автомобиле представительского класса. Вы четыре часа в день делаете то, что не умеет никто в мире, как вы говорите. Вы же должны иметь за это и какую-то материальную награду. 

ЮД: Я, конечно, люблю дорогие вещи и понимаю в них толк. Я люблю дорогой коньяк и могу себе это позволить. Но я не покупаю этих вещей по одной простой причине: у меня просто ценности другие. Не то чтобы мне не хотелось расставаться со своими работами. Но я бы хотел, чтобы они находились у какого-нибудь человека, либо в музее, чтобы их можно было увидеть. А просто продать работу и купить себе дорогую машину, часы или квартиру с футбольное поле… Может даже и куплю, но не сейчас. Сейчас пока не время. 

ОЧ: На выставке, посвящённой памяти Карла Фаберже, вам подарили золотую медаль в номинации, которая звучит — громче не придумаешь: «Событие века». 

ЮД: Да-да. За все сто лет не было ничего подобного тому, что я сделал. Поэтому мне и дали. Долго думали. Вроде и сравнить меня не с кем, даже с Фаберже не сравнишь, потому что у меня совсем другие полёты. Меня сравнили со всеми великими и решили дать вот такой диплом. 

ОЧ: Вы согласны с этой формулировкой? Вы — событие века?

ЮД: Если не скромничать, то да. 

ОЧ: Какая ваша ближайшая цель? 

ЮД: Я как художник могу сказать, что я только собираюсь сделать что-то великое, только стремлюсь к этому. Я не скажу, что я сделал достаточно. Нет, я только начинаю. У художников просчитывать ничего не получается, потому что они совсем от другого подпитываются — кто-то из космоса, кто-то ещё откуда-то. Всё спонтанно, внезапно, идеи возникают, и тут нужно это сделать. Не могу сказать, что я хочу сделать, условно говоря, барабан Страдивари и барабанить по нему. Должно снизойти вдохновение. Только так, и иначе никак. Я абсолютно ничего не просчитываю. 

ОЧ: То есть лучшая ваша работа ещё впереди?

ЮД: Да, я ещё слишком молод, чтобы думать о завершении карьеры. Я только начинаю, ещё мало что сделано.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^