Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Четверг, 8 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 08.12.2016
Brent 53,02$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Олег Лоевский: «Театр передаёт болевые точки нашего общества»

×
Разговор на Малине 22 января 2014 в 20:17
Проблемы с видео?

Главный режиссёр лаборатории «Эпос — драма — театр» — о герое нашего времени, который совсем не герой, а бабник, алкоголик и обладатель внутренней чистоты.

Смотрите также:

Театр драмы проводит смелый эксперимент под названием «Эпос — драма — театр»

Олег Лоевский: «Есть где-то в мозжечке советская татуировка «Театр, зачем-то он нужен»


Ольга Чебыикина: Итак, наши гости уже в студии. Здравствуйте.

Олег Лоевский: Добрый день.

Вячеслав Тыщук: Здравствуйте.

ОЧ: В Свердловском театре драмы открылась лаборатория, которая называется «Эпос — драма — театр». Если с драмой и театром всё относительно понятно, то почему эпос?

ОЛ: Это правильное название. В основе идеи лежит роман Иванова «Блуда и МУДО». Это история о переводе. Автор, замечательный писатель Иванов перевёл реальность в форму прозы и создал эпическое произведение о герое, человеке, который хотел… даже не знаю, как помягче сказать. В общем, поиметь весь мир. В прямом смысле, через женщин. Олег Богаев, драматург, которому выпала судьба инсценировать это произведение, перевёл его на язык драматургии, немного поменяв героев и некоторые события. Конечно, часть вещей не переводится на разные языки, и на язык драматургии что-то не перевелось, поэтому возникла структура немножко под другого героя. 

Теперь режиссёрам нужно перевести этот текст с драматургического языка на сценический. Потом артисты, которые будут внутри этого текста, адаптируют его под живую речь, реакции, сердцебиение, мысли. А потом мы, зрители, начнём обратный перевод, и так бесконечно. 

Поэтому, конечно, такие этапы, как эпос — драма — театр, или любой другой состав, это просто отправные и промежуточные точки, которые должны вылиться только в одно: в наше зрительское впечатление. Театр не может никого ничему научить, сколько бы со мной ни спорили. Только тоталитарное искусство может сформировать тоталитарное сознание. А в системе открытости каждый ищет своё и каждый сам себя совершенствует. 

Теперь мы ждём момента, когда 26 января сложится какой-то текст. Особенность этого эксперимента в том, что приехали шесть режиссёров, каждый получил по пять-шесть страниц… У тебя сколько, Слава, страниц?

ВТ: Где-то девять.

ОЛ: Девять. Значит, вызывает доверие, ему дали больше всех страниц (смеётся). Потом всё это сложится, и получится единый спектакль, поставленный шестью режиссёрами. То есть шесть героев будут по очереди ходить по сцене.

ОЧ: Это же тренд, сейчас любят так кино снимать, когда несколько режиссёров…

ОЛ: Так снимают альманахи, когда каждый рассказывает свою историю.

ОЧ: Знаете, от этого есть немножко жутковатое ощущение, число зверя получается: шесть режиссёров, шесть дней, шесть частей. Это случайность?

ОЛ: Ещё мне 60 лет.

ОЧ: Просто звёзды так сошлись, и это больше ничего не значит?

ОЛ: Ничего.

ОЧ: Как отбирали режиссёров?

ВТ: И у кого (смеётся).

ОЛ: Отбирали у разных педагогов. Слава учился у Марка Захарова. Мы много лет знакомы, не раз работали вместе в разных лабораториях.

ОЧ: То есть это приглашение? 

ОЛ: Да, я приглашаю, я собираю. Я знаю примерно сто режиссёров, может, больше. И под каждый материал я ищу режиссёра. Поскольку здесь принцип немножко запутанный, я позвал людей совершенно разных, но доброжелательно настроенных друг к другу. Это немаловажно. Чтобы сложить вшестером один спектакль, надо хорошо друг к другу относиться. 

Каждый рассказывает свою историю, и каждый в своём характере. Они все от разных учителей, кроме двоих учеников одного из лучших педагогов Сергея Женовача. Ещё это ученики Додина, Захарова, Каменьковича и Крымова и Вилькина. 

ОЧ: Я технически представляю, как выбираются застройщики квартала. Когда такой метод переносится на искусство, комфортно ли участвовать в таком тендере? Насколько оправдываются ожидания наставников насчёт того, чтобы режиссёры хорошо друг к другу относились? 

ВТ: Тут история творческая, и мне кажется, тут правил нет никаких, может быть всё что угодно, и как угодно, и так, и эдак. Главное, чтобы что-то произошло, чтобы это зацепило, попало, чтобы родилось вдохновение от соприкосновения с текстом, энергия пошла от режиссёра к актёрам. Ощущения, что мы участвуем в тендере и главное выиграть, нет. Нам важно зацепиться за текст, высечь свой интерес и попытаться его организовать.

ОЛ: Самое главное отличие в том, что в любом экономическом тендере история идёт на понижение. Кто меньше денег затратит, тот и выиграет. А у нас история идёт на повышение: кто больше вложится, кто больше поймёт и отдаст этому сил, тот и выиграет. Или проиграет. 

ОЧ: А судьи кто?

ОЛ: У нас есть заказчик, театр драмы. Его директор достаточно опытный человек.

ОЧ: То есть сядет некое творческое жюри…

ОЛ: Да нет, я думаю, это будет так: мы посоветовались, и я решил. Но всё равно АлексейАлексей Бадаев, генеральный директор Свердловского академического театра драмы человек открытый, он слышит. Но и принимает решения всё равно он, тут никакой коллективной безответственности не должно быть. Это его театр, он принимает решение, дальше видно будет.

ОЧ: Но ведь в конце будет контракт, и останется только один, как в истории про горца. Вас шестеро, и все постараются, это шанс проявить себя. Какова цена контракта? Или это как на олимпиаде — важно участие? 

ВТ: Да это всё неважно. Я объясню, в чём выгода режиссёрам, в чём их стимул. Стимул в том, чтобы найти тот текст, с которым у тебя возникнут личные взаимоотношения, текст, в который ты можешь занырнуть настолько глубоко, что выныривать неохота. Тут самое главное — поучаствовать в лаборатории, чтобы понять, насколько этот текст тебе близок и хочется ли тебе его сделать. У меня такая история.

ОЛ: Возможен вариант, когда условный победитель, о котором вы говорите, скажет: а я не хочу это делать.

ВТ: Да, такое тоже возможно.

ОЧ: То есть может быть обратная ситуация: гениальный писатель Иванов, не хочу я ставить пьесу, которая написана по твоему роману гениальным Богаевым?

ОЛ: Да, вполне.

ВТ: Это свободная история.

ОЛ: «Я всё придумал, но мне неинтересно или некуда дальше двигаться » — конечно, может быть. Мы свободные люди, живущие в практически свободной стране. 

ОЧ: Я поняла, где у нас островок демократии. 

ВТ: Островок свободы — это у нас.

ОЧ: Олег Богаев говорил, что в пьесе, которую он адаптировал, пытается понять, кто он такой, современный человек. При этом речь идёт о главном герое — интригане, бабнике, пьянице. И это эпос. Нормально ли это? Это что, такая картина поколения? 

ОЛ: Мы только что до эфира говорили об архетипах. Конечно, это русский архетип. Кто пьян да умён — два угодья в нём. Есть такое слово научное — трикстер. Вот это такой трикстер, который снижает пафос героизма, живёт как хочет, но не предаёт что-то святое. Он может пить, изменять всем — жене, в смысле, не родине. Но при этом он любимец публики, потому что в нём есть какая-то внутренняя чистота. Это особый русский миф, с ним бессмысленно бороться. Остаётся только поддерживать.

ОЧ: Вы же наверняка смотрели «Географ глобус пропил»?

ВТ: Да, и читали, и смотрели. Это прекрасное произведение.

ОЧ: И в нашей редакции, и среди наших героев были ожесточённые споры. Когда я посмотрела фильм, сказать, что я была в восторге — это ничего не сказать. Но потом несколько людей, мнение которых мне важно и интересно, сказали, что это плохой и вредный фильм, такие фильмы нельзя делать, потому что это героизация вообще негероического человека. Он такой мямля, тюхтя, тряпка, ещё и алкоголик.

ОЛ: Это какие-то странные требования, пришедшие из эпохи влияния тотального искусства на человеческую жизнь.

ВТ: А так всегда бывает. Какие лаборатории ни возникают, всегда встаёт человек, похожий на учительницу, который говорит: зачем мы учим злу, давайте учить добру. 

ОЛ: Нас очень часто упрекают: вы показали пьющего героя, вот этот герой, Служкин, от него один разврат. Хорошо, а «Дом-2» куда ты денешь? Мы живём не в камерном мире и не с одним источником информации. Мир сложен, и люди сложны, и наша задача — показать людям только одно: мир сложен. Вам всё время придётся выбирать, и выбирать самим, никто вам не подскажет. Вы можете ориентироваться, пытаться разобраться в себе, но вы отвечаете за свою жизнь в сложном мире, а не в простом мире сериалов: ты хорошо поступил — тебе за это конфетку, а плохо поступил — по голове. Всё не так, всё перепуталось. Поэтому это всё смешно, эти вредоносные фильмы. Я человек законопослушный и считаю, что всё, что в Конституции запрещено, то не надо проповедовать. А всё, что не запрещено, разрешено. А дальше — человек выбирает. Он может встать и уйти во время фильма. Сказать: «Я не хочу это смотреть». 

ВТ: Кино и вообще сценические произведения — это не проповедь. Хорошо бы, чтобы это произведение вступило в сложные взаимоотношения с человеком, иначе это будет плакат. Должна быть сложная цепь ассоциаций…

ОЛ: Чехов сказал один раз и навсегда: «Искусство не доктор, искусство — боль». Мы передаём болевые точки нашего общества. Вот такой герой почему -то герой. Разберитесь с обществом, разберитесь с собой, вы — часть общества. Разбирайтесь. думайте, принимайте решения. А мы показываем то, что видим вокруг.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^