Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -7°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Ксения Собчак: «В России всегда любили быдлонапористость больше, чем интеллигенцию»

×
Разговор на Малине 9 сентября 2013 в 19:51
Проблемы с видео?
В материале:

Собчак Ксения

Известная телеведущая и член КС российской оппозиции Ксения Собчак размышляет о том, почему типаж её интеллигентного отца проиграет в нынешней политической системе Ройзману, Навальному и Путину.


Ольга Чебыкина: Ксюша, привет!

Ксения Собчак: Здравствуйте!

ОЧ: Спасибо большое, что согласились. Сразу первый вопрос: удивил ли вас результат выборов в Екатеринбурге?

КС: Он меня удивил и порадовал, потому что это, действительно, большая победа Жени Ройзмана. То, что такая победа стала возможной, я думаю, связано, в том числе, с тем, что происходит в Москве. На мой взгляд, это победа оппозиционных настроений. Екатеринбург всегда считался очень оппозиционно настроенным городом, это показывали и выборы по Госдуме. Я рада, что так произошло. 

ОЧ: Я хочу спросить про новое лицо Екатеринбурга. Понятно, что в город вы приехали именно из-за Евгения Ройзмана, за эксклюзивом, чтобы поговорить с ним. Он бы, наверное, мог сам к вам полететь, но вот такая честь оказана. Я знаю, что вы с Евгением уже встречались пару паз. Вы с мамой посещали его реабилитационные центры. Я хорошо помню интервью в GQ, там у вас была довольно жёсткая риторика. Вы вообще, конечно, не аккуратничаете с гостями, но тем не менее, как мне показалось, вы оценили Евгения как очень импульсивного человека, жуткого националиста. На мой взгляд, Евгений Вадимович нисколько не изменился. Изменилось ли ваше отношение к нему?

КС: Евгений, безусловно, имеет националистические взгляды, которые мне не всегда близки. В том числе, я говорила об этом в том интервью. Так же, как мне не близки все взгляды Алексея Навального, которому на этих выборах, по сегодняшним подсчётам, не удалось победить. Но вопрос совсем не в этом. Мне на этом этапе совершенно не важны какие-то националистические взгляды Евгения Ройзмана или какие-то другие взгляды. Мне важно то, что он реально оппозиционный кандидат. Мне кажется, сам факт сменяемости власти и возможности победы оппозиции на сегодняшнем этапе развития демократии в России является ключевым. Здесь нужно понимать, что мы голосуем не за хорошего Ройзмана против плохой екатеринбургской власти, а за оппозицию и принцип сменяемости. Я готова голосовать за любого сильного оппозиционного кандидата, если не говорить о каких-то крайних, радикальных точках зрения, если этот кандидат в дальнейшем будет обеспечивать работающие демократические институты. Я абсолютно  уверена, что сам факт сменяемости людей, которые находятся у власти, очистит систему. Поэтому не нужно рассчитывать на то, что Ройзман белый и пушистый, не ворует и так далее, а мы убираем жуликов и воров. Любой человек, который занимается политикой, имеет свои интересы и склонен к каким-то махинациям. Абсолютно любой, потому что политика — это такое вот грязное дело. Вопрос в сменяемости этих людей. Если каждые пять лет будут разные люди, то они точно будут меньше воровать, будут более подотчётны обществу, будут бояться уголовных преследований после того, как их не переизберут и будут отчитываться перед народом, потому как будут стремиться к тому, чтобы их переизбрали.

ОЧ: Если я правильно услышала, то ключевое слово именно «сменяемость», а не Евгений Ройзман как таковой. Мог бы быть другой более сильный или настолько же сильный кандидат. Тут голосовали сердцем, как когда-то за Ельцина. И сердцем, и эмоциями. Вы же к этому по-другому подходите? Я боюсь, что те, кто голосовал, они не совсем таким образом принимали решение, как вы об этом говорите.

КС: Он сильный кандидат. Если он обеспечивает эту сменяемость и готов работать в этом направлении, то он мне симпатичен. Я не живу в Екатеринбурге, я не знаю так глубоко эти региональные проблемы, но он сильный, яркий человек, он явно фанатик своего дела. Я действительно приезжала поддерживать его центр много лет назад. По-моему, это был 2003 год. Я была поражена, с каким фанатизмом человек занимается своей работой. Я уверена, что невозможно столько лет с таким усердием, с таким упорством заниматься делом, которое тебе не дорого. И это, безусловно, вызывает мое глубочайшее уважение. 

ОЧ: Если говорить про местную специфику, то понятно, что здесь, внутри немножко виднее. Вы говорили, что в поведении, деятельности и в самих посылах Навального даже вас многое смущает, несмотря на то, что Координационный совет оппозиции и ваши взгляды очевидны большинству населения страны. Например, что касается Евгения Ройзмана. Он же юридически к фонду имеет отношение очень опосредованное, он председатель попечительского совета. То есть все юридические проблемы и разбирательства его не касаются. Есть возможность пропагандировать, говорить и работать в этой нише, что он, безусловно, уже много лет делает. Но по факту получается, что юридическую и прочую ответственность несут другие. Разве в этом нет некоего когнитивного диссонанса? Больше слов, а не ответственности. 

КС: Город создал такие условия, в которых Евгений Ройзман не может работать по-другому, потому что если бы он нёс юридическую ответственность, то его бы затаскали по судам, заводили бы уголовные дела, что, в принципе, и происходило до выборов, несмотря на то, что он к этому центру имел отношение только фактическое. А де-юре его совершенно там не было. Это, к сожалению, такая отвратительная, мерзкая и чуждая мне система госуправления. 

ОЧ: Касательно того факта, когда система предлагает некие компромиссные условия. Казалось бы, тут есть интерес системы и, может быть, человека, которому делается это предложение. Евгению Вадимовичу в своё время, нам об этом рассказал первый заместитель губернатора Алексей Багаряков, предлагали, например, возглавить «Урал без наркотиков», но он отказался. Я знаю, что многих сторонников Евгения это насторожило. Говорили, что это странно, не по-пацански.

КС: Я не очень понимаю, зачем делать другой фонд, если у тебя уже есть своя рабочая структура. Это вопрос таких иезуитских компромиссов. «Мы создаём новую организацию, идите и работайте на государство в ней». Если уже есть работающий организм, если государство заинтересовано в работе фонда «Город без наркотиков»…

ОЧ: Просто много вопросов к этой работе.

КС: Если есть вопросы, то нужно их решать.

ОЧ: Вы считаете, что это нужно было делать на основе того фонда?

КС: Конечно. Я являюсь редактором модного журнала. Зачем мне идти в газету «Крестьянка», чтобы из неё делать модный журнал? Если вам нравится то, что я делаю, то давайте делать на базе того, чем я владею. 

ОЧ: Хочу поговорить про атмосферу и значимость результатов выборов в Екатеринбурге. Не секрет, что к ним было большое внимание. Не кажется ли вам, что эта победа — это такая декоративная ширма для всей страны, чтобы дать выпустить пар. Здесь достаточно было протестного электората, и в Екатеринбурге мы имеем мэра, который выдвигался не от партии власти. Проводил интересную агитационную кампанию. Его взяли и выбрали, чтобы снять какие-то вопросы, например, по Москве. Потому что наш мэр не имеет полномочий. Должность достаточно номинальная. Всё будет зависеть от гордумы, а там большинство от «Единой России». Те люди, которые действительно будут принимать решения, — 36 депутатов, — некую предсказуемость обеспечивают. Не декоративная ли это такая ширма?

КС: Что значит декоративная ширма? Это же выборы реальные, эти голоса действительно таковы, они подсчитаны. Чем дальше, тем сложнее эти выборы фальсифицировать. Да, власть по-прежнему может манипулировать 2-3%, но делать такие обширные фальсификации, как это было сделано на президентских и думских выборах, уже нельзя себе позволить. Это вызовет коллапс системы, революционные настроения и предполагаемый бунт. Что значит ширма? Вот так народ решил. Выбрали Ройзмана. Декоративная должность, не декоративная — надо с чего-то начинать. Евгений правильно сделал, что выставил свою кандидатуру. Дальше будут следующие выборы. Будет возможность показать, на что способен Евгений как человек, занимающийся городскими проблемами. Я думаю, что как раз эти выборы показали, что наш голос что-то значит. И выборы в Москве показали потрясающий результат: 27% голосов, отданных за Навального, — это огромный результат. Так же и здесь. Есть люди, которые могут потратить полчаса своей жизни, пойти проголосовать и повлиять на выбор. Это очень важно и очень хорошо.

ОЧ: Даже Навальный говорил, что были максимально прозрачные выборы в Москве. Вам как видится? 

КС: Вы знаете, тут проблема в том, что те 2-3%, о которых мы говорили, оказались решающими на Московских выборах. Если бы был второй тур, то шансы на победу Навального возросли бы в несколько раз, потому что в этом случаем на выборы бы уже пошли все, кто имеет какую-то позицию против существующего режима. В этом смысле получилась очень неприятная для власти ситуация. Сейчас мы получаем мэра, власть которого не до конца легитимна. Но при этом всем, 27% — это огромная победа. Навальный за одну эту ночь стал политиком федерального масштаба. Как первый шаг меня это устраивает, как человека, который выступает за постепенные эволюционные изменения. Я не считаю, что от того, что сейчас везде полетят едросовские мэры и губернаторы, мы окажемся в прекрасном новом мире. Так не будет. Постепенно надо. 

ОЧ: Ваш тезис: главное — сменяемость. Далеко не всегда важно, кто. 

КС: Который разделяет ценность демократических институтов. Важно то, что он обеспечит честные демократичные выборы, одинаковое размещение в СМИ всем кандидатам и одинаковые правила агитации. На московских выборах этого не было сделано, потому что федеральное телевидение бесконечно показывало Собянина. Навальный получил несколько десятков минут эфира на канале «Москва 24» во время дебатов, на которые Собянин не пришёл. Когда мы говорим о честных выборах, мы говорим не только о бюллетенях, а обо всей системе. Люди, которые защищают эту систему, для меня являются приемлемыми, независимо от их политических взглядов. Правые или левые — это уже второй вопрос. Я человек правоумеренных взглядов, но для меня приемлема любая позиция, кроме радикальной. Сейчас важно другое — демократические институты, которых нет уже более 10 лет. Только они нам обеспечат нормальную жизнь, конкуренцию и экономику. 

ОЧ: Вы считаете, что выборы в Москве и Екатеринбурге возрождают эти демократические институты? Не всё потеряно для нашей страны?

КС: Потихоньку. Это всё очень тяжело. Такие выборы, как в Москве, ещё пять лет назад были абсолютно невозможны. Такое количество волонтёров, активистов, людей, которые бесплатно тратили свое время для наблюдения на выборах, — это само по себе прекрасно. Кругом люди, которые голосуют и имеют активную позицию. Я считаю, что прозрачность этого процесса — это движение, хотя и медленное. Может, оно кого-то и не устраивает. Например, Навального, потому что через 10 лет, возможно, появится новый Навальный. Но то, что процесс идёт, — это прекрасно. 

ОЧ: Вам не кажется, что после вашего интервью с Алексеем Навальным, вы, может быть, часть его электората от него отвели? Потому что риторика была достаточно жёсткой. В каких-то моментах он очень агрессивно реагировал. Была очень оживлённая беседа. От него было много высказываний националистического характера. В нашей многонациональной стране надо быть аккуратным. Алексей не был аккуратен. Отчасти вы его спровоцировали своими острыми вопросами. Вы не считаете, что небольшое количество электората отвернулось от него из-за вас?

КС: Я считаю, что если бы Алексей Навальный призвал своих сторонников быть менее критичными в соцсетях, менее агрессивными к тем, кто не разделяет позицию Навального. Такие люди реально есть, те, кто не куплен, а просто не разделят его точку зрения. И это нормально. Я бы хотела, что бы наш президент, наш мэр, наш губернатор, любой депутат был прежде всего гуманистом, интеллигентом, человеком, который умеет осознавать свои ошибки, человеком большого благородства. К сожалению, политика и благородство совершенно несовместимые вещи. Нужно научиться любить реальных людей и реальных политиков. Вот Алексей Навальный уже есть. Он не идеальный для меня президент или мэр, в нём много вещей, которые меня отпугивают. Но он тот человек, который реально готов бороться с существующим положением дел и готов привнести обновления. В этом я его поддерживаю. Что касается интервью, то это интервьюер хороший, психолог, это человек, который может дружить и общаться с другим человеком за своей работой, но во время работы ты должен быть беспристрастен. Как журналист я всегда задаю острые и интересующие моих зрителей вопросы. Я очень симпатизирую Евгению Ройзману как человеку, как мужчине, но как журналист я буду к нему беспощадна. 

ОЧ: А что вас больше всего не устраивает как журналиста, как гражданина в нашем новом мэре?

СК: Вы это услышите совсем скоро. У меня есть к нему ряд вопросов. Но они не лежат в плоскости того, почему он отказался от «Урала без наркотиков». Интересно узнать его отношения ко многим вещам, которые произошли на этих выборах. 

ОЧ: Мы делали подборку из соцсетей, как люди отреагировали на его победу. Понятно, что это раскол. Есть те, кто рукоплещет, радуется, а есть те, причём немалая часть публичных людей, кто говорит, что всё, теперь надо отсюда валить. Когда мы говорим про интеллигентность и гуманизм, — то, о чем вы говорили, — это не про Евгения. 

СК: Ну, мы сейчас вступим в очень долгий философский разговор на тему того, почему у нас в России больше любят быдлонапористость, нежели интеллигентность. Это было всегда. В своё время Анатолий Собчак так же проиграл Ельцину. Нам важно, что был вот такой вот народный человек! Это неистребимо. Интеллигентный человек всегда будет восприниматься хуже, чем вот такой вот свой человек. В этом смысле нам всем нужно искать компромисс. Ройзман, безусловно, такой вот мужик, в этом его связь с Екатеринбургом. Суровых ребят в кожанках у вас тут тоже много. У нас также любят Навального. Я это не люблю. 

ОЧ: У нас говорили, что на выборах мэра в Екатеринбурге победила картошка. Вы, наверное, слышали про явку в 30%. Она невысокая, как и в Москве. Если сравнивать с теми выборами, когда победил Ельцин, то разница просто огромная. Там было чуть ли не 80%. У нас в Екатеринбурге живёт полтора миллиона человек, из них 300 тысяч пошли на выборы, и всего 120 тысяч проголосовали за Ройзмана. 

КС: Это очень мало, но справедливо, если для вас картошка важнее политики. Значит, будут выбирать эти 120 тысяч.

ОЧ: Я горюю по этому поводу.

КС: И я горюю. Ужасно осознавать, что мы заслуживаем ту страну, в которой мы живём. Мы заслуживаем эту власть, потому что большинство людей совершенно равнодушно к политике, не верят ни в какие изменения. Страна живёт с ощущением невозможности что-то поменять. И в какой-то момент ты выбираешь: либо ты часть этого общества и ты миришься с этим всем, либо уезжаешь, либо борешься с этим просвещением, агитацией. Мы как люди ответственные должны бороться. 

ОЧ: Очевидно, что вы этот выбор для себя сделали. Сегодня заявлен митинг на Болотной в 19:00. Если вы бы были в Москве, то вы бы пошли туда?

КС: Безусловно.

ОЧ: Говорят, что Координационный совет оппозиции не самый сплочённый орган. И громкие выходы из него ключевых персонажей, и так далее…  Объясните, почему вы не выходите и какая там обстановка сейчас? И верите ли в то, что у нас может быть оппозиция, которая хотя бы между собой может договориться? 

КС: Я очень недовольна работой Координационного совета и эти же претензии предъявляю к себе. Считаю, что вступление туда было моей ошибкой. Там никак не развивается работа, там у всех одно желание — покритиковать своих коллег, чтобы на их фоне выделиться. Я бы не хотела никого обвинять, потому что обвинять нужно прежде всего себя. Я в эту структуру вошла, потому что меня убедил Алексей Навальный. Это была какая-то его личная позиция, личная просьба. Не выхожу я оттуда по той же причине: Алексей Навальный состоит в этом Координационном совете. Но работа там не ведётся, потому что люди там больше ругаются. Вот штаб Навального — это пример хорошей эффективной работы. 

ОЧ: Несмотря на то, что вы сказали о его работе, вы не выходите, потому что это будет слишком ярко и громко. 

КС: Да, надо досидеть. Я так понимаю, что в октябре буду либо перевыборы, либо эта идея умрёт сама по себе. Участвовать в перевыборах я не буду и оттуда выйду. 

ОЧ: Спасибо вам большое!

КС: Спасибо вам и вашему каналу за помощь. Вы очень динамично развивающийся проект, успехов вам.

ОЧ: Спасибо. Но не могу не спросить на прощание. Я хочу спросить про человеческое счастье. Счастливы ли вы сейчас несмотря на то, что Координационный совет оппозиции работает плохо?

КС: Мне даже несколько неловко за мое счастье. Потому что в какой-то момент понимаешь, что когда у тебя в личной жизни всё складывается, так хочется послать всех Путиных и Навальных куда подальше, когда ты так счастлив. Но я не забываю о своей общественной работе, хотя иногда бывают периоды, когда хочется обо всём забыть и наслаждаться тем, что имеешь сегодня. Но этого делать нельзя. Потому что я хочу в будущем свою семью расширить и хочу, чтобы мои дети жили в России. А для того, чтобы это было возможно, мы должны жить в нормально стране. Я хочу новое либеральное общество. Я хочу, чтобы люди не боялись говорить то, что думают. Я хочу, чтобы Россия стала частью Европы. Помня об этих целях, нужно иногда отодвигать своё личное счастье в сторону. 

ОЧ: Это была Ксения Собчак. Желаю успехов и счастья!

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Собчак Ксения

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^