Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -21°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,19$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -21°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,19$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 10 декабря 2016

Екатеринбург: -21°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 10.12.2016
Brent 54,19$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Олег Лоевский: «Есть в мозжечке где-то советская татуировка «Театр, зачем-то он нужен»

×
Разговор на Малине 6 сентября 2013 в 15:34
Проблемы с видео?

Директор фестиваля «Реальный театр» — о том, как использовать администрацию президента, чтобы заставить губернаторов поддерживать театры.


Ольга Чебыкина: Здравствуйте!

Олег Лоевский: Здравствуйте!

ОЧ: В этот раз география фестиваля «Реальный театр» такова: Пермь, Омск, Новосибирск, Ростов-на-Дону, Улан-Удэ, Барнаул, Москва с Питером, конечно же. Больше Сибири, чем Центральной России. С чем это связано?

ОЛ: Дело в том, что всё, что вокруг Москвы и Питера, — все города удаленностью километров 300-400 — всё выедается Москвой, и все творческие силы исчезают в сторону Москвы. Не считая Ярославля: там старый театр. А вообще театр начинается где-то от Поволжья. Урал, Сибирь — замечательно. Дальний Восток — плохо. Интересно: Воронеж. Один спектакль был из Ростова-на-Дону, но там ситуация сложнее. А дальше интересные национальные театры. Урал и Сибирь самое интересное.

ОЧ: То есть можно вздохнуть спокойно?

ОЛ: Да, на Урале очень развита творческая структура. Есть своя киностудия, консерватория, архитектурный институт. Но время течёт медленнее, чем в Москве. Здесь можно начать внутреннюю творческую реализацию, а потом уезжать в Москву. А можно остаться и работать здесь, как это сделал Коля Коляда. Раньше обязательно нужно было жить в Москве, а теперь нет. 

ОЧ: Вас называют знатоком русской провинции. Есть ли какая-то принципиальная разница между провинциальным театром и не провинциальным? Это вопрос об открытости к всему новому или только разница технических возможностей?

ОЛ: Понимаете, в Москве очень много провинциального театра. В самом классическом смысле. Нет какой-то творческой инициативы. И плюс зритель, которого театр выбирает себе сам. Проблема российского театра в том, что его основной зритель провинциальный. Его основной зритель — это девушки в добрачный период, женщины после первого развода и пожилые женщины после смерти мужа. Это серьёзный зрительский сегмент. К нему не надо относиться свысока, потому что эти люди нуждаются в помощи. Театр должен вступать с этим в серьёзные взаимоотношения. С другой стороны, они требуют определённого репертуара: комедии, мелодрамы. Их нужно успокаивать, они не хотят будоражиться, не хотят социальных пьес. Надо уметь работать с сегментами. Провинциальные театры плохо с этим справляются. Если есть в городе два-три театра, то они, в основном, на одной публике сидят. В Москве по-другому ситуация складывается. Там очень много театров, и каждый зритель выбирает свой театр либо бегает за звёздами. Когда в провинцию приезжают московские театры, то там, как говорится, бывает звезда на фоне занавески. И ценовая политика имеет значение. В Москве бывают очень дорогие билеты, здесь такой спектакль может выдержать максимум один зал. Ещё одна серьёзная проблема — это то, что уровень образования в нашей стране, в общем-то, падает. Зритель подсел на сериалы, а сериалы — это особый способ мышления. Они плохо читают сложный сценический текст. Поэтому, когда приезжает спектакль хорошего известного режиссёра, спектакль которого требует размышлений, зритель сопротивляется. Сегодня спектакль одного из величайших режиссёров мира, Льва Абрамовича Додина, «Враг народа» — и зал, в общем, не очень полный. А раньше у него всегда был полный зал. Это угроза.

ОЧ: А что делать?

ОЛ: Надо вербовать зрителя, надо с ним работать. Зритель не знает, что любит театр. Его надо туда заманить. Зритель инертен, он любит телевизор. Я телевизор не смотрю. Ещё одна проблема — это огромные статусные залы на 800 мест. Собрать 800 зрителей, которые готовы смотреть сложный спектакль — это сложно. Лучше сделать восемь залов по 100 мест с разными режиссёрами. Тогда вербовка будет идти интенсивнее. 

ОЧ: Наверное, Николай Коляда в этом смысле всё правильно сделал.

ОЛ: Идеально. Коля вообще такой человек-театр. И энергия в нём бешеная. Он воспитал своего зрителя. Я был в одном театре в Голландии, где вообще нет мест. Ты покупаешь билет, и тебе выдают стул. Поэтому там всегда аншлаг. 

ОЧ: Отличная схема! Какой театр в Свердловской области или в Екатеринбурге вам кажется наиболее успешным?

ОЛ: Ну, кроме «Коляда-театра», естественно, ТЮЗ. Будет сейчас меняться ситуация в драматическом театре — пришёл новый директор, молодой, энергичный, со своим пониманием театра, и, может быть, там что-то изменится. В Свердловской области серовский театр, каменск-уральский театр и нижнетагильский театр — это те театры, которые пытаются выйти за пределы привычного, так называемого «слоёного пирога» репертуарного театра, когда есть одна комедия, есть какая-то дежурная классика, есть детская сказка. Это как сфера обслуживания. Я работаю в Театре наций с Евгением Мироновым. У нас есть программа по поддержке театров малых городов России и ежегодный огромный фестиваль, на который дал денег президент. Фестиваль уникален тем, что все театры приезжают на полный срок: идет фестиваль восемь дней, и восемь дней артисты живут за счёт фестиваля. 

ОЧ: Это без господдержки невозможно.

ОЛ: Нереально. Вообще театр без господдержки невозможен. На последнем фестивале театров малых городов было два театра из Свердловской области: Каменск-Уральский и Серов. Это серьёзно, потому что заявок было подано штук 250, а поехало всего 15 спектаклей. 

ОЧ: Любят говорить про сращенность государства с чем-либо. В том числе с театром. Она вас не пугает? Нет какого-то давления? Или это здравое отношение государства?

ОЛ: У нас в каждом регионе свои прелести. Каждый губернатор сам решает, как ему взаимодействовать с театром. Какие-то в театр совсем не ходят. Раньше были красные губернаторы. Ну и сейчас есть. У них в мозжечке где-то есть советская татуировка «театр». Они не знают, зачем он, но пусть будет. А вот молодые ребята-губернаторы, которые только пришли к власти, не считают театр чем-то интересным. Был губернатор Пермского края, Олег Чиркунов, который любил театр и поддерживал. Разные люди есть. Женя Миронов человек очень известный, очень деятельный. У него есть друзья в высших кругах. Был такой у нас случай, нам нужно было вывести один театр из малого города, а денег не давали, хотя театр очень хороший. Позвонили губернатору, он сказал, что знать не знает, кто такой Миронов, какие вообще деньги. Через десять минут был звонок из администрации президента. Губернатор перезвонил и извинился, сказал, что ошибся. И тут же дали деньги. Это личные ресурсы.

ОЧ: Мы делаем вывод, что нет ничего зазорного в этом, а наоборот, достаточно удобно срастаться с властями для продвижения искусства. 

ОЛ: Конечно. Есть опыт попечительских советов при губернаторе, как, например, в Воронеже. Там сидят интересные люди, которых губернатор слушает. Сейчас там строится театр. Я много общаюсь с сильными мира сего. Понимаю, насколько личное общение является тем рычагом и ключом.

ОЧ: Ну, это в России: не имей 100 рублей, а имей 100 друзей. Вот Коляде тоже дали денег, дали здание.

ОЛ: Ну, это потому что Коля очень правильно себя позиционирует. Он шумит, он блогер. С ним не хотят ссориться. А есть люди, не обладающие таким темпераментом, но не менее талантливые, чем он. Их спасать должны люди с таким темпераментом, как у меня. Я человек, который должен создать условия, идеальные для возможности реализоваться художнику. Я не художник. 

ОЧ: Это, получается, такой менеджмент?

ОЛ: Менеджмент — это моё любимое слово. По факту, моя профессия — собеседник.

ОЧ: Я хочу спросить про проект «Вербатим», который вы делаете в Екатеринбурге. Московский режиссёр ставит. Для зрителей скажу, что это такой особый жанр, родом из Англии, когда на реальных документальных интервью ставится спектакль. Это подарок городу на 290-летие. Расскажите, что это такое? 

ОЛ: Вы знаете, всё, что попадает в Россию, приобретает русский акцент. Английский вербатим — это уже не тот английский вербатим. Мы берём интервью у разных социальных слоев. Нас интересовало отношение к тому, что в городе сносится, строится, чем живут, какие у людей стремления. И на основе этого возникнет спектакль. Поскольку это Россия, то что-то подписывалось, что-то делалось драматичнее, что-то посмешнее.

ОЧ: Как вы говорили, зрителей нужно заманивать и чуть-чуть перчинки добавлять. 

ОЛ: Да. 

ОЧ: Таковы законы рынка.

ОЛ: Законы рынка меня мало волнуют. Если это законы, то против них не попрёшь. У нас рынок своеобразный. У нас законы тоже связаны с людьми и с рынком, с ресурсами. 

ОЧ: Премьера будет 6 сентября? 

ОЛ: Да!

ОЧ: К вам можно ещё попасть?

ОЛ: Думаю, что да. Рискните.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^