Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Евгений Попов, учёный секретарь УрО РАН: «Из всего уральского отделения РАН независимость от правительства сохранят только 150 человек»

×
Разговор на Малине 24 сентября 2013 в 19:44
Проблемы с видео?
В материале:

Попов Евгений

Какие уловки в законе о реформе Академии наук протащили лоббисты.

Смотрите также:

Евгений Попов: «Выходить на баррикады я бы не стал. Я веду битву за науку в другой плоскости»


Ольга Чебыкина: Евгений Васильевич, добрый день! Вы частый гость в нашей студии. Вы были у нас в день, когда в Госдуме обсуждали реформу РАН. Таки приняла Госдума этот закон в третьем чтении. В связи с этим настроение, видимо, слегка подавленное. Надеетесь ли вы ещё на что-нибудь? 

Евгений Попов: Да, мы надеемся на то, что закон может быть пересмотрен, поскольку согласно нашим законодательным положениям, у Cовета Федерации два варианта: либо его принять, либо его отклонить и отправить на доработку. 

ОЧ: Академик Борис Кашин, депутат Госдумы от КПРФ, сказал, что хотя формально под законом стоит подпись Дмитрия Медведева, и в публичной плоскости именно он был инициатором реформы, но ниточки тянуться к администрации Путина. Вы можете предположить, зачем это нужно президенту? И что это в глобальном смысле означает для нашей страны? 

ЕП: Я не думаю, что инициатива исходила от него, скорее от его окружения. Можно ряд людей назвать, которые могли быть заинтересованы в этом законе. Прежде всего, мотив такой: оптимизация бюджетных расходов. Вроде РАН получает не такие большие расходы — 50 миллиардов рублей в год, но хочется получить какие-то результаты. Тем более, сейчас пояс отраслевых институтов очень сокращён, очень мало осталось организаций, которые  занимаются реальными инновациями. Поэтому мне кажется, что здесь есть такой прицел на некую переориентацию РАН на быстрые результаты. 

ОЧ: Тут, получается, больше такой бизнесовый, менеджерский подход. 

ЕП: Да. Это проект этих «эффективных менеджеров», как это сейчас модно называть, которые считают, что они вложили рубль, и надо за рубль получить результат. К сожалению, в фундаментальной науке всё так быстро не делается.

ОЧ: Депутаты говорили, что внесли в закон все те положения, которые РАН представила президенту. Так ли это?

ЕП: Нет, это не так. Когда приняли закон, прозвучало так, что федеральному агентству по управлению институтами будут переподчинены институты РАН. Дальше звучало так: за исключением Дальневосточного, Сибирского и Уральского отделений. Все это восприняли очень в лоб, так сказать. Но на самом деле это абсолютно не соответствует истине, потому что эти отделения — это некие холдинговые структуры, и их штаб на деле — это юридическое лицо. Вот я главный учёный секретарь — я руковожу аппаратом этого отдельного юридического лица. У нас сегодня 150 человек: юридическая служба, международные связи, управление имуществом, это разного рода кадры, аспирантура. Судя по закону, если читать его правила, получается, что когда будет создано это федеральное агентство, а оно должно быть создано до Нового Года, то к нему перейдут в подчинение все институты нашего отделения. У нас их 41. Более того, к этому агентству должны будут перейти и поликлиники, и оздоровительный лагерь, и гараж, автобазы. Всё переходит туда, это 55 юридических лиц. И только одно юридическое лицо — РАН, вот эти 150 человек, которых мы сократили до маленького аппарата. Вот нас останется человек 20. Мы не будем подчиняться агентству — замечательно.

ОЧ: Ну это же смешно! Для чего это тогда сделано? Для отвода глаз? 

ЕП: Те люди, которые готовили этот закон, прекрасно это понимали. Депутаты, которые голосовали, очевидно, решили так: уральцам, сибирякам и восточникам отдаём полный карт-бланш, так сказать. На самом деле, они проголосовали за тот закон, который был подготовлен чиновниками.  

ОЧ: Что ещё не так, как обещалось? 

ЕП: Есть ещё целый ряд поправок. Например, был разговор, что к федеральному агентству будет отнесён имущественный комплекс. На самом деле, в нынешнем законопроекте звучит так: организации полностью переходят под ведомство федерального агентства по управлению институтами. В результате это федеральное агентство будет руководить а) имущественным комплексом, б) финансами и в) кадрами. Дальше звучит такая статья о том, что директора этих институтов будут подписывать контракты с федеральным агентством. Мы предполагаем, что это приведёт к некоему коллапсу, дезорганизации. Получается, что федеральное агентство будет руководить наукой, а Академия наук будет таким неким клубом учёных, к которым не будут прислушиваться. Потому что тот, кто руководит кадрами, тот руководит всем. 

ОЧ: Если по человеческой логике, то они, наверное, не хотят как хуже. Какие госзадания, которые, например, вы сейчас выполняете, могут потом сменить ориентиры? 

ЕП: Если человек не занимался серьёзным научным трудом, то ему кажется, что вот он дал команду, и тут же задачу решили. Такое было во времена Сталина, но это всё достигалось колоссальными психологическими нагрузками, и не всегда это приводило к каким-то позитивным результатам. Я думаю, что эти чиновники, которые конструировали этот закон, исходили из такого принципа: нам нужно проводить модернизацию страны, нам нужно получить быстрый результат, значит, нам никто этот результат не может дать, остался последний осколочек РАН, у них там какие-то головы, вот сейчас мы им прикажем, и они быстро скажут, что и как надо сделать. А сейчас мы им приказываем — они нас не слушают.

ОЧ: Какие у вас сейчас есть госзадания? Чем конкретно вы занимаетесь? 

ЕП: Если брать физиков, то у нас очень много работ с упрощением материалов. Например, для УВЗ была проведена работа по упрочнению колёс. Если брать химиков, то вы знаете, что уральские химики запустили новые лекарства против гриппа, рака и так далее. Без фундаментальных работ ничего этого не было бы. Биологи недавно откопали кости носорога где-то на Урале, и теперь по-другому видится формирование животного мира здесь. С точки зрения прикладной науки и инноваций это никому не интересно, а с точки зрения того, что будет дальше, это крайне интересно. В этом лежит раздел между тем, чего чиновники от нас просят, и тем, чем должна заниматься фундаментальная наука. 

ОЧ: Получается, другие центры тоже потеряли право управления имуществом? С ними вы какие-то совместные проекты ведёте? И не пострадают ли эти уже налаженные связи? 

ЕП: У нас научные центры расположены в Кургане, в Тобольске, в Челябинске, в Перми, в Сыктывкаре, в Коми, в Архангельске, в Оренбурге. Нам непонятен статус научных центров. Если региональные отделения в каком-то виде остаются, то по научным центрам вообще ничего не написано. Мы боимся, что это приведёт к их ликвидации. У пермского научного центра шикарные связи с Пермской приборостроительной компанией. Она сейчас выпускает оптоволокно мирового уровня и является лидером по производству оптоволокна. И у нас там есть отдельная лаборатория фотоники. Закроют центр — лаборатория потеряет своё значение, потому что там работают наши сотрудники. Мы были инициаторами создания этой лаборатории. Таких проблем много. У нас очень тесные связи с Ижевском, и эта связь может потеряться. Тут проблем колоссальное количество. Чиновники забывают об очень простой вещи. Учёный может работать только в комфортных условиях. Если ему не создать комфортные условия, то он не будет творить, так сказать. Вся эта катавасия вокруг проекта приводит к тому, что учёные будут увольняться.

ОЧ: А уже сейчас есть какой-то отток кадров? 

ЕП: Сейчас оттока кадров мы не ощущаем, но ощущаем тревожные звонки. Молодёжь запросто начнет уезжать за границу. Только мы создали благоприятные условия. Сейчас зарплата в уральских институтах раз в полтора больше, чем в среднем по региону. Один из вариантов — утечка мозгов, и она абсолютно прогнозируема.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Попов Евгений

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^