Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

«Рядом с владелицей USIBa Ларисой Константиновной я не могла понять главного: а кто я и что могу сама?»

×
Разговор на Малине 18 сентября 2013 в 21:58
Проблемы с видео?

Юлия Голомшток рассказывает, что заставило её измениться и начать собственный бизнес.

Смотрите также:

Эфир с Юлией Голомшток и Юлией Рублевской

«Мы не дуры, и это спасает!» — Юлия Голомшток и Юлия Рублевская, основатели Высшей экономической школы при институте экономики УрО РАН


Екатерина Дегай: Юлия и Юлия, здравствуйте!

Юлия Голомшток: Здравствуйте. 

ЕД: Мы очень редко приглашаем в студию сразу двух людей. Как показала история нашего канала, женская дружба существует. Как вам кажется, вот это «женское», оно меняет бизнес? 

ЮГ: Какая разница, какого человек пола, если ему нравится то, что он делает. 

ЕД: Так уж получилось в Екатеринбурге, что у бизнес-образования в нашем городе женское лицо. Та история, про которую Юлия рассказывала, про уход. В сюжете это не было договорено, но мы понимаем, откуда вы уходили. Это же была история расставания с Гусевой. 

ЮГ: Нельзя сказать, что был какой-то конфликт. Наверное, внутренним двигателем ситуации был рост, который случается естественным образом. У меня уже, понятно, какая-то другая горчинка по поводу всей этой ситуации, другое переживание. Но я понимаю, что для меня была важна такая внутренняя разборка с самой собой. Вопрос, который меня мучил, это вопрос, а что я могу сама. Потому что Лариса Константиновна очень сильный человек, она лидер. В какой-то момент рядом с ней мне стало не то что тесно, а просто было интересно, какой результат я сама могу создать. Каков мой вклад? Я не могу его оценить. Всё это привело к логическому уходу меня из УСИБа. 

ЕД: И вы последовали вслед за Юлей?

Юлия Рублевская: Не столько вслед за Юлей. Я просто ушла на улицу. У меня не было идеи создавать новую бизнес-школу, у меня не было работы, будущего. Это всё очень спонтанно получилось. Я просто проснулась и поняла, что больше никогда не пойду на работу. Когда ушла Юля, начались очень активные изменения корпоративной культуры внутри. Поменялись ценности, направления, которые с моим внутренним миром не совпадали. Я поняла, что мне неинтересно заниматься тем, чем будет заниматься УСИБ. Хотя это очень сильная школа с хорошей историей. 

ЕД: Такая история случается с ними каждый раз. У них руководителем была Екатерина Кузина, и она тоже ушла и сейчас занимается созданием собственной бизнес-школы.  

ЮР: Мне кажется, это хорошая трансформация.

ЮГ: Мне кажется, это ведь не специфическая ситуация в бизнес-образовании. Такие ситуации в бизнесе случаются в любой отрасли. В этом есть своя закономерность. 

ЕД: Сам бренд, когда вы его создавали — если бы я была антимонопольным комитетом, то я бы к вам придралась. Высшая экономическая школа, есть же такой бренд федерального масштаба. Это нарочно такая штука была придумано? Или просто так совпало? Есть у вашего бренда такая ещё важная приставка: при УрО РАН. Это делает вас такими масштабными, значительными. 

ЮР: Надо сказать, что у нас в жизни был ещё один очень важный человек, наш партнёр. Это Евгений Попов. Он наш, можно сказать, ангел-хранитель. Он нам предложил это название. Просто Высшая экономическая школа есть, но высшей экономической школы при УрО РАН не было. У нас есть партнёрские отношения с институтом экономики УрО РАН. Мы заключили договор. У нас были общие активы и общие интересы. Я не вижу за этим ничего такого, что нас может очернить.

ЮГ: Я была настолько не в себе в тот момент, что идеи проверить это название на встречаемость в интернете у меня не возникло. Первое осознание того, как мы назвались, у меня возникло только когда я получила первые типографские пробы. И тут мы поняли, что мы сделали. Но название нам уже так понравилось, уже был логотип, что мы решили, что будем как-то доказывать, что мы не вуз. Пару лет назад на официальный электронный адрес ВЭШ мы получили поздравление от Высшей экономической школы Санкт-Петербурга. 

ЕД: Когда говорят о бизнес-образовании, первое, что приходит в голову, это MBA. Сейчас так много MBA, что какая-то такая девальвация случилась с этим термином. Или нет? 

ЮГ: Мнение относительно этой аббревиатуры очень противоречиво. Одна программа от другой программы МВА могут отличаться, как небо и земля. 

ЕД: Каждая школа может разработать программу и назвать её МВА? Или необходимы соблюдения каких-то правил? 

ЮГ: Сейчас Россия идёт по пути мировой практики. Каждая бизнес-школа может создать продукт формата МВА и наполнить его тем содержанием, которое она считает нужными. 

ЕД: Такой вопрос возникает, потому что это бренд, которым очень легко прикрываться. Но мы все должны понимать, что МВА в одной школе и в другой — это совершенно разные вещи. 

ЮР: Недавно отменили обязательную аккредитацию МВА, поэтому развитие МВА пошло по какому-то более активному руслу. Мне кажется, это правильно, что не должно быть каких государственных стандартов на МВА. 

ЕД: Есть такое ощущение, что потребность в образовании, даже несмотря на статус, довольно высокая. Бизнесмены постоянно занимаются наращиванием разных компетенций. Все они говорят, что скорее поедут учиться заграницу, чем будет учиться в Екатеринбурге. Ощущаете ли вы эту тенденцию? 

ЮГ: У нас есть коллеги в Санкт-Петербурге — школа, с которой мы находимся в партнёрских отношениях. Они говорят, что в Санкт-Петербурге очень сложный рынок бизнес-образования. У них там полторы бизнес-школы, так скажем. Ну, две с половиной. 

ЕД: Даже хуже чем у нас?

ЮГ: Всё так же, как у нас, но гораздо хуже, чем в Москве. И вот ребята из этой бизнес школы говорят — а они очень известные и уважаемые в сфере бизнес-образования: «Мы работаем на региональным рынке, мы нишевая региональная бизнес-школа. Наша международность заключается в том, что иностранцы, которые хотят делать бизнес в России, приезжают к нам учиться». Мы не в Санкт-Петербург, к нам иностранцы не приезжают, но нам эта позиция близка. Мы нишевая региональная бизнес-школа. 

ЕД: Рынок МВА рос до 2008 года, потом была яма, и вот сейчас рынок активно подрастает.

ЮГ: Провал 2009 года понятен. Мы тоже ощущали это падение спроса на бизнес-образование. История МВА у УСИБа тоже началась на фоне кризиса. Такого рода экономические процессы влияют на людей в две стороны. Одни идут учится на этом фоне, а другие уходят. Первая программа МВА в УСИБе запустилась в 98-м или 97-м году. 

ЕД: Говорят, что МВА — это идеальные менеджеры. Очень часто говорят, что у нас в стране нет хороших предпринимателей. Ведь где-то учат менеджеров, а где-то предпринимателей. 

ЮГ: Я не согласна, когда противопоставляют эти вещи, потому что любая предпринимательская идея в конечном итоге заработает, если она получила должное менеджерское обращение. Мы имели большой опыт работы с нашими структурами, которые занимаются обучением предпринимателей, и мы видели огромное количество людей, у которых есть идеи. Идеи есть. Когда идея превращается в некую бизнес-систему, которая может генерировать устойчивый денежный поток, это больше менеджерская задача. Мы видим, что дефицит этого очень большой. Очень часто рост бизнеса ограничен не дефицитом предпринимательской мысли, а дефицитом менеджерских умений. На это жалуются предприниматели — некому работать.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^