Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 4 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 04.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Культурный менеджер Евгения Никитина: «Я иногда ненавижу этот город. К кому мне идти, к власти? Хочешь жить красиво — сделай себе красиво сам»

×
Разговор на Малине 23 августа 2013 в 22:28
Проблемы с видео?

О том, как понять и простить современное искусство.

Смотрите также:

Эфир с Евгенией Никитиной

«Эпатажные вещи иногда случаются. Я не понимаю, когда люди начинают брызгать слюной: «Ах, какое безобразие!»


Ольга Чебыкина: Здравствуйте!

Евгения Никитина: Здравствуйте!

ОЧ: Зачем взрослому человеку такое кардинальное решение: «Теперь я занимаюсь современным искусством«?

ЕН: Во-первых, у меня был период, когда я работала в академии современного искусства. Во-вторых, я люблю пробовать что-то новое. К тому же я менеджер, моя роль скромная.

ОЧ: Это же не самая денежная сфера. Почему вы менеджер именно там?

ЕН: Во-первых, у меня некоммерческая организация, поэтому вопрос денег не встаёт вообще.

ОЧ: Тогда тем более — зачем?

ЕН: Люди ходят на работу не только ради денег, но и ради драйва. Самореализация. 

ОЧ: По какому принципу вы ищете зарубежных художников, которых вы приглашаете в Екатеринбург на проекты? 

ЕН: Отбор у нас очень тщательный, ведь мы с ними должны ещё и общаться, так как зачастую эти художники живут у меня дома. Пока что это были либо наши друзья, либо люди, рекомендованные нашими друзьями.

ОЧ: Получается, вы тратите всю себя на вашу работу, на искусство? Вы же, наверное, даже кормите этих художников?

ЕН: Ну, иногда подкармливаю. Они немного едят…

ОЧ: Вам важно, что вы помогаете художникам открыться миру?

ЕН: Нет, это не так. Мы занимаемся этим только ради себя любимых. Я всю жизнь тут живу. Я порой этот город ненавижу. Потому что он серый и скучный. Поэтому. Если я сама не обеспечу себе комфортную среду обитания и интересные мероприятия, кто же обеспечит это мне? Хочешь жить красиво — сделай себе красиво сам.

ОЧ: Насколько велико участие волонтёров и друзей вашего фонда?

ЕН: Он целиком и полностью держится на волонтёрах и друзьях. На нас работает в основном молодёжь. В большинстве своём ребята из академии современного искусства. Часто с нами работают дизайнеры просто за портфолио. Нам помогают и большие художники.

ОЧ: Правильно я понимаю, что волонтёры являются центробежной силой для многих проектов в Екатеринбурге?

ЕН: В общем, да. Не только для Екатеринбурга, это норма жизни.

ОЧ: Ради чего был сделан ваш проект «Ищем ван Гога«?

ЕН: Это партнёрский проект. Там не менее активное участие принимает детская школа искусств №4, где занимаются дети, чьи картины были на выставке. Мы стараемся делать эти проекты не только выставочными, но и образовательными. Был, кстати, замечательный проект в музее ИЗО, когда ребята с ограниченными возможностями каждую неделю ходили заниматься с нашим педагогам, прямо как в Европе. К сожалению, сейчас у  затихла деятельность в этом направлении, но скоро мы её восстановим. К вопросу, удалось ли нам возбудить интерес: два года назад было открытие выставки в Хаятте. Там было очень много народу, причем очень много молодёжи. Молодому поколению это интересно. 

ОЧ: А есть что-то, что вы поняли про этих детей?

ЕН: Если быть откровенным, то мы работаем для зрителей, а не для детей. Для них работает школа искусств №4. Наша задача — навести коммуникацию между детьми, которые рисуют, и социумом. 

ОЧ: То есть вы чётко разграничиваете эти вещи?

ЕН: Да. Люди должны заниматься тем, что умеют.

ОЧ: Есть два типа людей, которые занимаются искусством: Гельман и Прудникова, эдакие профи с государственными деньгами, или Даша Жукова, которая в искусстве по любви, но на деньги мужа. Есть какие-то другие типажи, которые обывателю не видны? К какому из них вы бы отнесли себя?

ЕН: Для нашей работы деньги-то и не нужны. Нужны волонтёры и желание художника выставиться. Есть, конечно, более затратные проекты, которые без денег не провести, например, когда мы сюда завозим иностранных художников. Культурная поляна должна быть открытой. Эти проекты в основном поддерживает консульство.

ОЧ: А вам больше нравится заниматься какими-то социальными проектами или заниматься каким-то рискованным артом и смотреть на реакцию публики?

ЕН: Я ж для себя всё делаю. Нет, я не хочу провокаций. Зачем мне публику провоцировать?

ОЧ: Какой, на ваш взгляд, самый смелый проект вы организовали? 

ЕН: Это прошлогодний проект. Основная смелость была поместить современное искусство в здание традиционного музея. Даже вспоминать нелегко…

ОЧ: Почему? 

ЕН: У музея была очень сильная реакция отторжения.  

ОЧ: Я искренне поражена тому, что вы сейчас говорите. Это же не конкурентная среда. Это как-то дико звучит, когда люди искусства не могут понять друг друга.

ЕН: Я думаю, что пугает новизна. «Мы привыкли вот так и, пожалуйста, не трогайте».

ОЧ: Вы говорили, что работаете для аудитории. Грубо говоря, люди, которые ходят на выставки современного искусства, — друзья друзей. Как работать, зная, что вы работаете на очень узкую аудиторию? Или у вас нет такого чувства?

ЕН: У меня нет такого чувства, потому что мы — организация очень небольшая. Та аудитория, которая к нам приходит, наоборот, удивляет своим разнообразием. У меня в последнее время вообще пропало ощущение, что Екатеринбург косо посматривает в сторону культурных ивентов. Современное искусство — это всегда зона экспериментов. Оно может восприниматься, может не восприниматься, но это всегда поле для диалога, коммуникаций. Но никто не хочет говорить. Современное искусство может заставить задуматься, посмеяться.

ОЧ: Вас задевает пресловутое непонимание современного искусства?

ЕН: Задевает, потому люди судят произведения, совершенно в них не разобравшись, не узнав бэкграунд. Люди сами себя эмоционально урезают.

ОЧ: Благодаря вам в городе появились очень знаковые объекты. Я полюбила абажуры возле УрГУ, вокруг которых даже было какое-то политическое внимание. Какие эмоции у вас вызывает «невидимость» работы фонда?

ЕН: Если по поводу этой работы, то у меня тут обида, потому что она появилась спустя 15 дней после того, когда должна была появиться. А вообще, мы свой драйв получили. Мы выставили, провели. К работе автора мы отношения не имеем, мы только помогаем ему реализоваться. Нет, конечно, конечно, ревности к художникам, но я хочу, чтобы люди всё-таки о нас не забывали.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^