Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,54$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,54$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -17°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 54,54$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Совладелец холдинга 66.ru Евгений Островский: «На всё, на что можно забить, мы забиваем»

×
Разговор на Малине 19 августа 2013 в 21:46
Проблемы с видео?
В материале:

Островский Евгений

Как новое поколение ведёт бизнес и что его здесь держит.

Смотрите также:

Эфир с Евгением Островским

«Стартовый капитал в малом бизнесе делается трудом, временем и знанием»


Дикое восстановление капитализма я видел только на примере своих родителей. Я совсем недавно с ужасом начал узнавать всю ту подноготную, что в 97-м году денег в доме настолько не было, что родители собрали всё, что было в холодильнике, сварили суп на три дня, нас, детей, кормили, а сам не ели

Ольга Чебыкина: Мы сегодня говорим о поколении 30-летних, и у нас в студии 32-летний Евгений Островский. Привет, Жень!

Евгений Островский: Привет!

ОЧ: Тема уже была заявлена, ты был о ней предупрежден. Мы будем говорить о нашем поколении. Ты чувствуешь, что ты другая волна, та, что заменяет первую предпринимательскую волну, когда бизнес совсем по другим правилам строился, и велика была доля случайности? Как ты ощущаешь себя как предприниматель?

ЕО: Я не ощущаю себя как человека, замещающего кого-то. Скорее мы просто встроились в бизнес к этим взрослым дядькам, на которых мы смотрели лет 10 назад и говорили: «О, бизнесмены!». А сейчас мы здороваемся за руку, и я бы не сказал, что мы пришли на смену им. Мы влились и работаем с людьми, которые на 20-30 лет нас старше. Они нас уважают, а мы их уважаем. Я думаю, мы их уважаем чуть-чуть больше в силу возраста.

ОЧ: Если вернуться к тому, что ты сказал про этих «взрослых дядек», как ты их назвал: есть ли у тебя какой-то бизнес-гуру, или учитель, или просто человек, на которого ты смотрел и говорил: «Я хочу как он»?

ЕО: Да, у меня есть такой человек, только он вряд ли кому-то известен — это мой первый руководитель на самой первой работе, его зовут Дима Аникин. Я смотрел на него — мне был 21 год, а ему 30 — и мне казалось, что между нами такая огромная разница. У него в подчинении было 50 человек. Он так хорошо всеми управлял. Я смотрел на него и говорил: «Я хочу то же самое к 30 годам». Ну и получилось так, что, как говорится, бойтесь своих мечтаний. У меня получилось всё то же самое, что и у него, только умноженное на два. Это был первый человек, который учил меня основам бизнеса. Он сам был самоучка, поэтому  у меня и сейчас такой подход очень часто проскакивает, ещё с тех времен.

ОЧ: А что ты имеешь в виду под словом «проскакивает»? Это что-то несистемное, личное?

ЕО: Скорее, какая-то такая мудрость. Когда приходили финансисты бодаться с продажниками, а он брал, как стучал кулаком по столу и говорил: «Если мои продажники будут задумываться о бухгалтерии, то бухгалтеры пойдут продавать». То есть было чёткое видение, что первично, а что вторично, и оно во мне сейчас есть. Мне буквально сегодня вопрос задали, юрист спросил: «У вас на сайте написано «Работа66» — лучший сайт о работе». У вас есть какое-то подтверждение этому? Ведь это же запрещено по закону о рекламе». Я говорю: «Мне наплевать, потому что я не боюсь этого. Если мы будем соблюдать все рамки, все законы, то нас, предпринимателей, просто не будет в России. Если начинаешь бизнес и ведёшь всю бухгалтерию так, как ты должен вести бухгалтерию, то нужно нанять в штат двух бухгалтеров и сразу же разориться на их зарплате. Поэтому всё решается очень просто: всё, на что сегодня можно забить, всё забивается. И вот это понимание, что первично, а что вторично, у меня это от него пришло, от Дмитрия Аникина. Я ему этого никогда не говорил. 

ОЧ: Вы сейчас не поддерживаете отношения?

ЕО: Нет, но я очень надеюсь, что он это увидит. Дима, спасибо тебе! Я просто смотрел и хотел быть похожим на него, это были, наверное, неосознанные уроки. Из современных бизнесменов я хотел бы быть как Джобс, Чичваркин. Я этих людей не знаю, всё, что мы видим, это их пиар.

ОЧ: В своём ответе ты говорил довольно крамольные вещи: «Мы забили на такие-то правила и забьём ещё и на такие…» Ты не боишься? Это какой-то принцип компании? Я просто поражена, что ты так открыто можешь об этом говорить.

ЕО: А что страшного?  Ну придут и оштрафуют нас за неправильное ведение бухгалтерии на 5000 рублей. Ну найдём мы эти 5000, заплатим.

ОЧ: Вот молодец, всё просчитано! Это как с рекламой алкоголя и сигарет. Компании просто просчитывают штрафы, делают рекламы, выплачивают эти штрафы и получают доступ к своему конечному потребителю.

ЕО: В целом, так оно и есть, конечно. Надо понимать, что важно, а что не важно. Бизнес — это же штука такая: поставил приоритеты неправильно, и он умер.

ОЧ: В конце концов, смелость города берёт.

ЕО: Да тут дело не в смелости. Это же всё упирается в ресурсы. Когда у тебя есть чистая прибыль 50 000 рублей и огромный список того, что нужно сделать, ты садишься и понимаешь: я 50 000 рублей буду тратить вот на это. Нужны люди, дублирующие друг друга. Потому что когда компания большая, возникает вопрос о дублировании людей — офис-менеджер заболел, и всё.

ОЧ: А потом вынимаешь человека из системы и видишь — система работает.

ЕО: Да, так периодически надо делать. Я за это очень благодарен 2009 году. Я по необходимости уволил 15 человек из 35. Я понимаю, что это было очень большое благо для нас как для компании, но в тот момент это было очень тяжело, пришлось даже выпить вечером. 

ОЧ: Ты переживаешь, когда увольняешь людей, до сих пор?

ЕО: Нет, сейчас нет. Сейчас у меня чёткое понимание, где есть дружба, где есть дружба благодаря работе, где есть взаимоотношения сотрудника и руководителя. Сейчас я не переживаю. Если человек не устраивает меня, если он неэффективен, то сначала мы поговорим, потом ещё раз поговорим, а потом — извини. Это может позволить сохранить будущие отношения, уже человеческие.

ОЧ: Кстати, вы одна из немногих компаний, которая открыто говорит про свои заработки, про прибыль. Я даже видела в каких-то деловых изданиях. Это тоже какая-то ваша определённая позиция?

ЕО: Ну, про прибыль мы не говорим, мы говорим про обороты. Прибыль это такая штука… Я не считаю, что должны быть какие-то секреты — скрывать в общем-то и нечего.

ОЧ: Более того, есть чем гордиться. Давно, ещё в начале твоего бизнеса, и в медиасреде, и в айтишной среде обсуждалось, сможете ли вы составить достойную конкуренцию Е1. Ни для кого не секрет, что даже разделы по перечислению похожи. Казалось, что единственная цель существования 66.ru, — это стать круче, чем Е1. Так ли это было?

ЕО: Нет, такой цели не было. Надо понимать, что 66.ru — это штука, состоящая из трёх направлений, которые между собой почти не взаимодействуют. Во-первых, это редакция, в которой сейчас работает 18 человек. Это отдел разработки, там не меньше людей — это программисты. И коммерческий отдел, который занимается работой с клиентами. Вот у каждого из этих подразделений есть свои конкуренты. Для разработки Е1 конкурентом никогда не был. Это технологически разные продукты, и наши разработчики, когда смотрят, кого они хотят победить, смотрят на Яндекс. Для редакции есть другие информационные лидеры, с которыми она борется. Это конкуренция за клиентов — одни продажники борются с другими. И конкуренция была у нас как у организаторов всего этого мероприятия в головах, но она очень точечная — это количество денег, зарабатываемых с каждого посетителя. Как только мы поняли, что с аудитории в четыре раза меньше мы зарабатываем больше денег… Это говорит о качестве нашего менеджмента и качестве бизнес-моделей. В тот момент конкуренция перестала быть интересной. Хотя внешне мы выглядим конкурентами: что там работу поискать, что тут, что там новости, что тут…

ОЧ: Про девяностые хотела поговорить. Их часто называют лихими. Ты согласен с этой риторикой? Если брать отсыл к сюжету, то, мне кажется, да.

ЕО: Когда говорят «лихие девяностые», вспоминают бандитов, предпринимательство. Я тогда был маленьким. Я помню эти лихие девяностые в виде преступных банд, школьников, когда 15-летние бьют 12-летних. Я как раз был тем 12-летним, которого били. Но это дикое восстановление капитализма я видел только на примере своих родителей. Я совсем недавно с ужасом начал узнавать всю ту подноготную, что в 97-м году денег в доме настолько не было, что родители собрали всё, что было в холодильнике, сварили суп на три дня, нас, детей, кормили, а сам не ели.

ОЧ: Кем у тебя были родители?

ЕО: У меня папа был военнослужащий, он служил в ФСБ. А маму сократили на заводе в 91-м году. В итоге два маленьких ребёнка подались в предпринимательство — подешевле купить, подороже продать. Вся эта лихая девяностость для меня — школа, институт. Сложно сказать, лихие или не лихие девяностые были для меня.

ОЧ: Мне кажется, именно тогда родился один из ключевых принципов российского бизнеса — надейся только на себя. Но в твоем случае, касательно, например, Сергея Амирова, вы с ним, я так понимаю, с первого класса вместе, как в «Бригаде».

ЕО: Даже с детского сада.

ОЧ: На мой взгляд, это уникальный случай. Как так? В чём секрет? Доверять партнёру так же, как себе. Это про вас история тотального доверия?

ЕО: Да, это про нас. Потому что у нас до сих пор есть и, я думаю, ещё достаточно долго будет условная прозрачность в финансах компаний. Несмотря на то, что мы проворачиваем пару сотен миллионов рублей в год через себя, у нас вся бухгалтерия, все выплаты дивидендов такие, как я сказал. У нас постоянные изменения оргструктур — то мы переходим на НДС, то переходим обратно, то у нас одна компания, то другая. Бизнес изначально непрозрачный, финансовые отчёты пишутся на коленке и каждые полгода меняются. Но доверие у нас однозначно есть со всеми партнёрами, надеюсь, что они относятся точно так же ко мне. Нет ничего хуже, чем когда из людей с равными долями кто-то совсем не участвует, а кто-то каждый день с ней. Могут возникнуть вопросы. 

ОЧ: Кто из вас больше занимается оперативным управлением?

ЕО: Я занимаюсь по трём веб-проектам, Серёга занимается нашими двумя интернет-магазинами, которые мы в этом году запустили. У нас в принципе так: я занимаюсь больше отлаживанием процессов, а Серёга занимается чем-то новым. Интернет-магазин — это сейчас что-то новое, Серёга занимается им. Когда-нибудь они придут в общую корпоративную систему управления.

ОЧ: Мне кажется, брутальность, присутствующая в твоей жизни, в твоём внешнем облике, свойственна тебе и как руководителю. Это не обманчивое ощущение у меня? Ты там на работе не строишь мужика? Или либеральничаешь немножко? 

ЕО: Это надо не со мной разговаривать, а с людьми, с которыми я работаю.

ОЧ: Они же правду не скажут.

ЕО: Я надеюсь, что скажут. За правду у нас пока ещё никого не убили. У меня есть принципы, которые я стараюсь соблюдать. Например, не делать самому то, что можно поручить другим. Во многие процессы я вообще не вмешиваюсь.

ОЧ: Делегировать, но проверять результат? Или всё уже настолько отлажено, что можно не проверять?

ЕО: Вопрос проверки — это раз в месяц, проверять или не проверять. Мы пока не доросли до уровня проверки раз в год, но есть вещи, в которые я могу целый месяц не лезть. Для меня штрафы или премии в размере меньше 20% процентов от месячного дохода — это ничто.

ОЧ: Статистическая погрешность. 

ЕО: На моей практике я штрафовал людей на три месячных дохода с рассрочкой платежа. Я говорю: «Всё, оштрафован, будешь платить в течение какого-то времени».

ОЧ: Ваши сотрудники живы? Они не умерли с голоду?

ЕО: Они живы, но в компании больше не работают.

ОЧ: Это не стало той точкой, когда они ушли?

ЕО: Нет, не стало. Они сказали: «Да», и сделали всё, чтобы этот штраф с отсрочкой на них никак не сказался. С премиями то же самое — бессмысленно 3 000 рублей обещать человеку непонятно за что. Это мое второе правило. И премии, и штрафы должны быть ощутимыми, иначе это бессмысленно. Мне кажется, что со стороны я человек либеральный. Но в целом да, я суровый дядька. Если надо достать карающий меч, я его достану. Я считаю, что у нас довольно вольная среда, лишь бы люди работали, это самое главное.

ОЧ: В завершение нашей беседы хочется на более общие вещи перейти. Комфортно ли тебе и твоим партнёрам быть предпринимателями в России?

ЕО: Это очень сложный вопрос. Я буду говорить только за себя, я не могу говорить за партнёров. У меня сейчас период очень активной не скажу разочарованности — отсутствия очарованности. Если 10 лет назад мы все мечтали быть предпринимателями, то сейчас нет этой очарованности. И разочарованности нет. Было бы хорошо, если бы она проходила с годами, потому что я хочу заниматься бизнесом — это, как говорят, когда поездил на иномарке, за русскую машину не сядешь. Сядешь, если придётся. И у меня то же самое — жизнь заставит, и я пойду в гиперкорпорацию и буду заниматься перекладыванием бумажек. Другое дело, что я не хочу этого. Я сейчас много общаюсь со студентами — меня на лекции приглашают, чтобы рассказать про бизнес — и когда я задаю вопрос о том, кем они видят себя через десять лет… У нас, когда мы учились в институте, ответ был однозначен: я хочу быть бизнесменом. Сейчас этот ответ: я хочу быть на госслужбе. Учатся они на инженеров, юристы ли они… Меня больше всего поразили студенты-языковеды из УрГУ: все хотят быть чиновниками, в крайнем случае — устроиться в Сбербанк или «Газпром». Потому что там стабильно, уверенно. Почему у меня отсутствие очарованности? Потому что в России сегодня стыдно быть богатым.

ОЧ: По-моему, это очень субъективное мнение. Здесь было много героев, и они говорят, что этот психологический барьер для всей страны был уже преодолён. Ты этого не чувствуешь?  

ЕО: Я этого не чувствую. У меня недавно была картина: я сдавал декларацию. Я сижу в налоговой, там кабинет, четыре инспектора, причём взрослые парни — подберу самое негрубое слово — чморят одного парня, молодого, 30 лет, у него четыре бизнеса. Мне хотелось встать и сказать: «Парни, вы кто такие? Инспектора, которые в лучшем случае закончили налоговую кафедру, занимаетесь перекладыванием бумажек. Кто вы такие?» С каждым годом у меня оседает вот это неуважение. Какой-то инспекторишка может навысказывать тебе и абсолютно по-хамски с тобой общаться, хотя мы — компания-налогоплательщик — 35 копеек из рубля отдаём.

ОЧ: Собираешься ли ты отсюда уезжать?

ЕО: Я очень хочу и всеми силами стремлюсь попробовать жить там. И не только жить, но и сделать там бизнес, попытаться поучить детей, ну и потом решить, что с этим делать. Даже в рамках долгих турпоездок за границу не поймёшь, как оно живётся там. Можно ругать Россию, не попробовав жить там. Может быть, у нас вообще всё великолепно, а мы неблагодарны. Кто знает… Поэтому задачи уехать любой ценой нет, но я хочу попробовать. И не исключено, что это «попробовать» будет с получением иностранного паспорта. Я хочу стать человеком мира. У меня это от родителей осталось. Мои родители всю мою школьную жизнь пытались отправить меня куда-нибудь учиться за рубеж. Но они начали это делать поздно, они начали это делать тогда, когда я уже был взрослым и самостоятельным. Сложно отправить десятиклассника куда-то, когда у него здесь уже друзья, собственные цели. Я хочу добиться той цели, которая была у родителей, со своими детьми. Дать им возможность выбора. Чтобы они английский язык начали учить не как я, когда уже институт закончил, а сейчас, когда они в детском саду. Человеком мира очень хорошо быть.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^