Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -18°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -18°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -18°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,46$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Владимир Княгинин о том, почему ЭКСПО-2020 может стать одной из самых глупых инвестиций, которые только возможны

×
ИННОПРОМ-2013 13 июля 2013 в 19:41
Проблемы с видео?
В материале:

Княгинин Владимир

Директор фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад» предупреждает о тех ошибках, которые может совершить Екатеринбург.


Екатерина Дегай: У нас в студии появился Владимир Княгинин, директор фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад». Здравствуйте!

Владимир Княгинин: Здравствуйте!

ЕД: Я знаю, что вы только что с круглого стола по городской среде. За кадром сказали, что ругаться будете. Что там происходило?

ВК: Обсуждали мировые центры инновационного, человеческого развития. Обсуждали, правда, один Екатеринбург…

ЕД: Логично.

ВК: …в разных ипостасях: как претендента на ЭКСПО-2020, как площадку для размещения штаб-квартир российских и мировых глобальных корпораций, как претендента на лидерство в создании культурных ценностей.

ЕД: К каким выводам пришли?

ВК: Мне сложно, я же гость, а гости ведут себя аккуратно. Если говорить об ЭКСПО-2020, то сложно подобрать тематику для такой выставки. Это затратное мероприятие. Вряд ли есть смысл потратить кучу бюджетных денег и прославиться тем, что осуществил одну из самых глупых инвестиций, которая возможна. 

ЕД: Вы так думаете?

ВК: Конечно. Особенности последних ЭКСПО, которые проходят в мире, не в том, что они проведены в каком-то городе

ЕД: Но это право получает не город, а страна. Выставка будет проходить в Екатеринбурге.

ВК: А в чём выгода Екатеринбурга? 

ЕД: Я не эксперт, но, мне кажется, это развитие региона.

ВК: Инвестиции в инфраструктуры, строительство жилья…

ЕД: Да.

ВК: Спасибо вам за это. В результате у нас ЭКСПО не ЭКСПО, Олимпиада не Олимпиада, а стройка в Сочи. 

ЕД: Вы против сочинской Олимпиады?

ВК: Я этого не сказал. Я за Олимпиаду, и за Сочи, пусть будет красивым городом. Но если проводить выставку ЭКСПО в Екатеринбурге, мне кажется, следовало создавать культурную и интеллектуальную инфраструктуру, забирая мировые передовые разработки и достижения в мире, превращая их для Екатеринбурга на десятилетия в предмет деятельности, экономики. Зачем нам проводить ЭКСПО просто так? Со всего мира приедут компании, которые продемонстрируют свои передовые достижения. Екатеринбург будет ближе всего к тому месту, где все достижения будут экспонироваться в течение года. 

ЕД: Вы думаете, это невозможно?

ВК: Это возможно. Но в действительности нужно точно определить тему ЭКСПО, то, что Екатеринбург хотел бы забрать и сделать предметом своей работы, экономики на ближайшие 10-15 лет.

ЕД: Глобальный разум — это слишком глобально?

ВК: Глобальный разум пока только слова. Вы видели его? Он где-то существует? Я, думаю, он есть в мультфильмах про ниндзя-черепашек. А так глобального разума нет, но есть умные люди, города, которые строят умную экономику.

ЕД: Вам хочется более конкретной темы?

ВК: Мне не хочется. У Екатеринбурга есть шанс, и надо им воспользоваться на 100% для того, чтобы забрать знания. Глобальный разум, как общая рамка, может быть. Вопрос, что в нём кроется. Екатеринбург мог бы претендовать на то, чтобы забрать интеллектуальное производство. То, что немцы показали в Ганновере как концепт своей будущей промышленности, которую они начали реализовывать. С 2014 года проект переходит в демонстрационную фазу, а не разработку. Они показали промышленность 4.0 — умные заводы, интеллектуальное производство. К 2020 году вся индустрия должна стать такой. Для Екатеринбурга глобальный разум нужно переводить в операционный аспект, чтобы впоследствии сделать из этого бизнес, чтобы для кого-то это стало делом, чтобы этому можно было научиться и оставить здесь. Амбиция понятна, тема заявлена, и теперь вопрос, как распорядиться предоставляемым шансом. Если Екатеринбург станет столицей ЭКСПО-2020, вопрос, как получить как можно больше. Дороги, водоводы, подстанции — это самое малое, что может получить Екатеринбург. Если только это получит, то шанс реализован на 3%, на 1%.  Добавили какое-то количество централизованных денег, а потом всё схлынет. Я был в районе ЭКСПО в Лиссабоне. Вы были там?

ЕД: Нет.

ВК: А там ничего нет. В своё время Лиссабон провёл ЭКСПО, остался мост, океанариум, обустроенный спальный район.

ЕД: Грустная история.

ВК: Почему? В Шанхае площадка полностью зачищена, осталось два здания. Китайцы пропустили 70 миллионов человек, которые посмотрели на то, каким бы им хотелось видеть города будущего. Это гигантская образовательная система. Ключевое, что забрали китайцы, — это знание, каким создавать город, какую инфраструктуру создавать и какую культурную среду делать. Кстати, первые ЭКСПО, которые проводились в Париже в районе Эйфелевой башни, там тоже ничего не осталось. Ключевое, что остаётся — не недвижимость, а знания, навыки, доступ к тому, что демонстрирует весь мир. Второй вопрос, который ставился, за счёт чего развиваться Екатеринбургу: промышленность или культура? Тут мнения разошлись. Партия промышленников не победила в нашем круглом столе. Многие кричали, что культура.

ЕД: А вы как представитель культурной столицы что скажете?

ВК: Я на стороне партии промышленности. Считаю, что если мы не имеем сильной экономики, вряд ли мы вытянем продуктивную культуру. Культура — это способность создавать новые смыслы, решать невероятные задачи и накапливать системность в деятельности. Если мы не имеем сложной экономики, производственных навыков, я представить не могу, как увеличивать и сохранять культуру. Будущее в том, чтобы мы получили другую индустрию, где часть функций вынесена за предела промышленных площадок. 

ЕД: Вы занимаетесь прогнозами. Можете дать прогноз по Свердловской области на несколько десятилетий?

ВК: Такой прогноз я дать не могу. Но понятно, что происходит для Екатеринбурга и Свердловской области. Ситуация заключается в том, как мы обеспечиваем зону логистики — аэропорты, железная дорога, как преодолеваем удалённость от основных рынков, где сконцентрированы основные потребители. Вторая ситуация, которая является вызовом для Екатеринбурга, — каким образом обеспечить построение экономики знаний. Люди знания хранят в головах и легко мигрируют. Каким образом удержать самых умных, как привлечь таланты и соединить их в продуктивное взаимодействие. Это задача не только для Екатеринбурга, но для значительного количества российских городов. Привлекательным центром являются отнюдь не российские города. Если вы получили хорошее образование, талантливы, то это оценить могут в центре рынка. Мы относимся если не к периферии, то полупериферии рынка. Вопрос для Екатеринбурга: как обустроить это пространство, почему людям надо учиться и оставаться здесь, в чём особая позиция города и региона в глобальном мире. И последнее, о чём сегодня говорили на разных круглых столах, это кооперация с городами Свердловской области, подключение Челябинска, укрупнение рынка, его правильное структурирование и развитие екатеринбургской агломерации. Вот те темы, которые сегодня обсуждались больше всего.
 
ЕД: В 2011 году вы проводили исследования, результаты которого зафиксировали в докладе «Потенциал социально-экономического развития Санкт-Петербурга до 2020 года: возможные стратегии». Там говорилось, что для города важно создать креативный квартал и поддерживать креативный класс. Вы, как и социолог Ричард Флориби, считаете что этот класс людей движет инновациями. Так получается? Это справедливо только для Санкт-Петербурга, или в Екатеринбурге тоже можно это делать?

ВК: На форуме я встретил рижского стратега Армана Крузе, он рассказал, как Рига, используя опыт Петербурга, движется сама. Они создают центральный деловой район, обустраивая места для штаб-квартир компаний, для привлечения инвесторов. Они делают тот самый креативный квартал. Это не только то место, где хорошо себя чувствуют представители креативного класса, это точка плотной коммуникации. В Пекине креативным кварталом является старая советская фабрика «798», бывший оборонный электронный завод. Это огромный квартал, где сконцентрированы люди, производящие удивительные вещи. Это лицо Пекина. Там точка, где горожане пересекаются. Там рождается свободная и терпимая к друг другу коммуникация. Там сосредоточены самые интересные моменты жизни горожан.

ЕД: В Санкт-Петербург уже есть такой квартал?

ВК: Есть претенденты. 

ЕД: А как конкретно вы будете это делать?

ВК: Есть Новая Голландия, сложный лофт на базе армейских складов, которая заполняется разными бизнесами, которые ориентированы на производство необычных вещей, концертные площадки, кафе, там одна из лучших публичных зон. Не такой шикарный и капиталоёмкий проект — на Петроградской стороне на бывшей площадке «Ленполиграфмаша». Количество архитекторов, дизайнеров, программистов, которые туда приходят, впечатляет. Это не крупные компании, но они создают дружественную среду для стартапов. Это лофты, дешёвые с точки зрения недвижимости, но позволяющие вам в одной точке набрать недорогие услуги от других участников рынка. Вы можете не опасаться, что останетесь без рабочего места, вокруг вас десятки компаний — у вас есть гарантия, что вы пошли не в банк «Газпром», а в маленькую компанию, что завтра вы не окажетесь на улице, вы со своими талантами будете применены здесь. Креативные кварталы ещё используются для редевелопмента старых промышленных зон, когда их нельзя сразу заместить новой недвижимостью. 

ЕД: Это как джентрификация в Нью-Йорке.

ВК: Точно. Но в Берлине более известная ситуация. У них были выборочные районы, которые стали заполняться мигрантами. И сразу всё стало складываться. Появление таких центров привело к тому, что там стали жить нормальные люди. 

ЕД: В Екатеринбурге это возможно?

ВК: Нам без альтернатив необходимо это делать в любом российском городе. Хочется сказать, что в крупном, потому что верить, что дойдёт до средних и малых городов, тяжело. Но уже сейчас в крупных российских городах к креативной индустрии, к которой принадлежите вы и работники вашей компании, относятся от 7% до 10% занятых людей. Думаю, но не уверен, что вы нуждаетесь в дешёвой недвижимости, в среде, которая может стать поставщиком услуг и идей. В Минске стали селить рядом программистов и музыкантов. Программисты сейчас одни из лидеров по поставкам игр и заставок, они очень много поглощают музыкальных фрагментов. Они вместе соединяются в бульон, где непонятно, к кому пришла идея. В Екатеринбурге такое было бы возможно. Но в целом в России центры сделаны так плохо, это наше историческое наследие, что мы не можем себе представить точку, притягательную для горожан для быстрой и плотной коммуникации. Может, у вас есть что-то вдоль пешеходной улицы, но засилье торговых форматов рядом с этой улицей не позволяет создавать лагуны, где люди могли бы вступить в коммуникацию. В европейских городах есть специальные пространства, где люди задерживаются. Там черпаются основные идеи, там собираются потребители,  значит, если вы работаете на это рынок, вы можете сформировать предложение. 

ЕД: В нашей стране креативный класс — это ругательство, есть политическая окраска. Вас это не смущает?

ВК: Меня — нет. Я не занимаюсь политикой. Существование класса говорит, что он есть. Если класс становится повстанцем и восстаёт против чего-то, то, может, не стоит подавлять восстание, а разобраться с теми шероховатостями, из-за чего искрит на стыках. Мы же не нацелены на уничтожение креативного класса в нашей стране. Мы нацелены на то, чтобы креативный класс чувствовал себя полноправным в социальной структуре и мог развиваться. 

ЕД: На форуме «Умный город» в Москве вы говорили, что нам предстоит прожить три промышленных революции. О каких революциях идёт речь?

ВК: Одна уже практически свершилась. Мы здесь минорные участники и должны быстро забрать мировой накопленный опыт в промышленности. В частности, «ДМК-Урал» представил виртуальную реальность. Это всё, что связано с цифровым моделированием и управлением. Мы переводим мир в цифру. Любой объект удваивается: он существует в реальности и в цифре. Причём разобраться, что первично, что вторично зачастую нельзя. Сложное производственное оборудование уже не понимает команд человека, оно читает цифровые модели. Это уже случилось. Нам важно добрать, научиться и использовать. Вторая революция — это умные материалы. Переход к выпуску стали позволил нам совершить железнодорожную революцию, изменить судостроение и массу других обстоятельств. Умные материалы способны революционизировать огромный объём сопряжённых отраслей типа медицины. Третья — революция умной среды. Если мы имеем оцифрованные процессы и объекты, смоделированные материалы, мы вступаем в эпоху, когда материал начинает конструироваться на наноуровне. Материал сразу конструируется как часть общей конструкции, как часть крыла. Никому не нужен композиционный материал сам по себе, нужно композитное крыло. Третья революция — это революция в средах, когда мы уже способны смоделировать большие социальные системы. Переход к умному городу неизбежен. Не завтра и не послезавтра, но мы получим оцифрованные города. Звучит, как «1984» Оруэлла, но я бы меньше всего хотел, чтобы мы так об этом думали. К сожалению, события с сидельцем в Шереметьево говорят нам, что реальность уже совершилась и Большой Брат знает всё, что мы думаем. Он знает, что мы думаем совокупно, и в этом заключается беда. С другой стороны, это позволит нам принимать самые точные решения по большому кругу вопросов. Для вас это будет вызов. Я знаю, что вы уже интернет-телевидение.

ЕД: Так и есть. 

ВК: А для печатных изданий оцифровка привела к падению тиражей. Традиционное телевидение испытывает отток зрителей и рекламодателей. В РФ мы можем говорить о начале процесса, в Америке это принимает фантастические масштабы. У нас это держится на большом количестве взрослых смотрителей телевизора. Давление испытывает туристический бизнес. Есть стенд Россети, они сказали, что их лозунг «Умные сети». Фактически мы стоим у порога оцифровки энергетических сетей, здравоохранения. То, что происходит в образовании, — это фантастика. В Массачусетском технологическом институте миллион электронных слушателей по всему миру. Миллион может слушать лучших профессоров MIT. Более того, они разрешили давать курсы в удалённом режиме. И в этом смысле третья революция — это революция цифровых сфер, которая повлияет на многие сектора. Что-то уже изменилось, но мы не замечаем, насколько это радикально, нам это ещё предстоит осознать. Что-то изменится в ближайшие годы. 

ЕД: Мне нравится ваш прогноз. Спасибо за интересную беседу.

ВК: Спасибо вам.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
Будьте с нами!
×
×
Наверх^^