Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,34$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,34$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 3 декабря 2016

Екатеринбург: -19°

$ 64,15 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016 € 68,47 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 03.12.2016
Brent 54,34$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Валерий Басай: «Я сел в коляску и открыл совсем другой Екатеринбург: жёсткий, циничный, больной»

×
Разговор на Малине 28 июня 2013 в 19:35
Проблемы с видео?
В материале:

Басай Валерий

Недоступная «доступная среда» для инвалидов-колясочников: на уровне законов пандусы есть, в реальности — нет.


Артемий Захаров: Буквально несколько минут назад закончился марш колясочников-инвалидов. Его организатор Валерий Басай у нас в студии. Здравствуйте!

Валерий Басай: Здравствуйте!

АЗ: Скажите, почему такое внимание возникло к этой проблеме и к чему была приурочена акция?

ВБ: Если честно, мы не планировали это мероприятие. Месяц назад мы стали приглашать к себе пожилых людей для обучения компьютерной грамоте. Триста человек занимаются. Заметили, что многие опаздывают. Стали разбираться, и оказалось, что многим тяжело добираться из разных концов города. Это трамваи, автобусы. Тяжело ходить по городу. Мы решили сами посмотреть. Плюс у нас есть волонтёры-инвалиды, которые нам периодически жалуются. И они нам постоянно сообщали о том, что в городе передвигаться очень сложно. Я как человек здоровый никогда этого не понимал. Мы взяли коляску и попробовали. Это был первый удар. Я открыл совсем другой Екатеринбург — жёсткий, циничный и больной.

АЗ: У нас есть несколько кадров, как всё происходило. Сколько было человек?

ВБ: На марше было 12 человек, плюс наши волонтёры — около 20 человек. Итого чуть больше тридцати. По этому поводу полиция нам сделала замечания. Останавливались машины, выходили люди. Такая дикость — инвалидные коляски, люди на костылях, и это парализует движение. Люди не знают, как реагировать. Высокие поребрики, неудобные заезды и съезды. Какая это доступная среда? Когда я вёз инвалида Андрей, я чуть об эту среду не разбил коляску. Люди разные, с разными заболеваниями. Мы уговаривали их выйти на улицы. Они не хотят выходить, они бояться.

АЗ: Там практически одни дети.

ВБ: Да, но там ещё и взрослые. Идёшь с ними, и они постоянно рассказывают, как им тяжело выходить, добираться до медицинских учреждений. Девушка хотела отвезти ребёнка к стоматологу, вызвала скорую. Скорая сказала, что это не их случай. Пришлось вызывать коммерческое такси. 2 500 рублей в одно место и 2 500 в другое. Свердловский минздрав ответил, что так и должно быть. У меня вопрос к властям: так и должно быть? Она могла бы вызвать простое такси. Мы прибегаем иногда к такой хитрости — прячем коляску, и волонтёры садят ребёнка. Но у неё тяжелый ребёнок, нужны специальные крепления, и его просто так не положишь. С этим никто ничего не хочет делать. 

По среде хочу сказать. Среда в Екатеринбурге есть. С точки зрения закона, она сделана. За это отвечает министерство социальной политики. За это им огромное спасибо. Это чиновники, которые едят свой хлеб не зря. Другое дело — они создали среду на уровне закона. Я встречался с одним из руководителей и спросил, что делать, если съезд на улице Восточной очень резкий. Я спускаю Александра и чувствую, как он падает. Меня подхватывает Олег Дядьков и мы, два здоровых мужика, еле-еле стаскиваем коляску. 

АЗ: Если говорить не только об улицах, но и музеях, театрах, насколько эти площадки пригодны для инвалидов?

ВБ: Расскажу историю. В один из театров города въезжает инвалид. Ей говорят, что сейчас вызовут охрану, чтобы помочь подняться до второго этажа. Она спрашивает зачем её поднимать. Ей отвечают, что лифт заказали, но не смонтировали ещё. Она спросила, можно ли подняться грузовым лифтом. После утвердительно ответа поднялась спокойно без каких-либо затруднений. Работники учреждения в шоке: они уже заказали лифт, и теперь им надо объяснить, зачем нужен этот лифт за 1 800 000 рублей, когда можно было пользоваться грузовым, разместить объявление и звонок. Проблема со средой заключается в следующем: они хотят, делают, но делают бестолково. Мы заходили в аптеки, магазины. Звоним, а никто не выходит. Вышли, когда увидели большое скопление людей, журналистов. Вышли, спросили что мы все тут собрались. Ответили, что инвалид хотел бы приобрести какой-то товар. В ответ: «И что?» Проблема доступной среды не в том, что она плохая. Её нужно проинспектировать: этим пользоваться нельзя, это можно рекомендовать, а эту среду нужно переделать. Это нормально, так поступают во всех странах мира. 

АЗ: Если говорить о трудоустройстве, существует ли проблема для этих людей, чтобы они полноценно влились в общество?

ВБ: Вы такие вопросы задаёте. Сейчас мы пытаемся, чтобы нам открыли дверь. Говорить о трудоустройстве сейчас рано. Мы говорили с обществом инвалидов-колясочников Кировского района, их председатель сказал, что сейчас предприятия предлагают, они квоты получают. У них в районе все инвалиды были устроены. Зарплаты невысокие. Дискриминация — это вторая вещь. На работу берут, потому что есть квоты. Они постоянно чувствуют отторжение общества. Доступная среда для маломобильных граждан — это среда для велосипедистов, роллеров, беременных женщин, мужчин с колясками. Человек взял на руки ребёнка — и он становится маломобильным. И даже спортсмен с чемоданами становится таким. Или вы ногу сломали. Надо убрать понятие «инвалид». Это ограниченные возможности. Мы говорим не только об инвалидах. Те, у кого ограниченные способности с детства, по ним есть законы. Не говорю, что их права защищаются, но мы что-то для них делаем. Пример: едет велосипедист, хочет подняться в аптеку и не может. Велосипед оставить негде, а с ним нельзя. Он должен воспользоваться звонком. И тут главная проблема —  выходит человек и не знает, как осуществить продажу. Я спросил, есть ли инструкция? Кто отвечает за кнопку? Никто! Людей нужно обучить, что мы и пытаемся донести чиновникам, чтобы среда начала работать.

АЗ: Возможно проблема в том, что люди даже не знают, как к ним обращаться. Мы настолько не привыкли общаться с ними, что у многих возникает чувство боязни.

ВБ: Мы когда сегодня шли, одна из девочек-волонтёров сказала, что раньше относилась к инвалидам с нетерпением и брезгливостью. Это некрасиво, но это нормальное состояние. Человек ничего не может с собой сделать, он либо отворачивается, либо останавливается. Мы шли сегодня и я не мог избавиться от ощущения, что мы — марсиане.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Басай Валерий

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^