Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 54,20$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 54,20$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Среда, 7 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,91 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016 € 68,50 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 07.12.2016
Brent 54,20$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Концертная арифметика: сколько заработали организаторы концертов ZAZ и Стинга в Екатеринбурге

×
Разговор на Малине 18 декабря 2013 в 17:13
Проблемы с видео?
В материале:

Гальперин Семён

Как привезти в город большую звезду и не прогореть: опытом делится Семён Гальперин — человек, который дружит с Brazzaville и сейчас ведёт переговоры с промоутерами Radiohead и Morcheeba.

Смотрите также:

Эфир с Семёном Гальпериным

Алексей Глазырин, продюсер клуба Everjazz: «На джазе не заработать, как на поп-исполнителях. Но моя самооценка всё равно зависит от прибыли»


Екатерина Дегай: Как так случилось, что ребята из Екатеринбурга стали снимать клип для Brazzaville?


Семён Гальперин: Во-первых, только я из Екатеринбурга. Наташа, которая снялась в клипе, мхатовская актриса, у неё сейчас три или четыре спектакля во МХАТе и номинация на «Золотую маску». Оператор Вася закончил ВГИК, он подаёт очень большие надежды. А я просто дружу с Дэвидом Брауном, и у нас сам собой зашёл разговор о том, чтобы снять ему клип. Мне кажется, мы сняли ему очень хороший клип, он был на хорошем фестивале, который называется European Film Festival, в Париже.

ЕД: Как так вышло, что в Екатеринбург приезжает много зарубежных звёзд, и это нормально? Когда едешь по городу и видишь множество афиш, понимаешь, что, наверное, сейчас достаточно просто уговорить мировую звезду приехать в Екатеринбург. Расскажи, как это случилось и что этому всем способствовало?

СГ: Я работал продюсером, сценаристом и режиссёром на MTV в Екатеринбурге. Потом случился кризис 2008 года, и все телевизионные проекты стали очень быстро схлопываться, потому что рекламные деньги ушли с рынка. Tele-Club к тому времени уже существовал, там проходили какие-то концерты. Поскольку наши организации в плане бизнеса взаимосвязаны, мне сказали: «На телеке никаких денег нет, попробуй заняться этим». Я занялся этим, потому что не было другой работы. Я не знал, как это сложно, и просто стал что-то делать. Так мы пришли к тому, что есть. Сейчас я, конечно, много чего знаю, и меня это тяготит. Сейчас я думаю об отношениях с московскими партнёрами, а тогда я вообще не знал, что есть какие-то московские партнёры, мне было всё равно. Я писал всем группам сам, и часть из них отвечала взаимностью.

ЕД: Интересно понять, как работает эта индустрия. Партнёры, продюсеры, студии, музыкальные лейблы, контракты, долгие согласования — как это происходит?

СГ: В мире есть пять-шесть крупнейших букинг-агентств, у которых сосредоточено 80% всех артистов. И нужно было просто понять, что это за агентства и с кем там разговаривать, а потом просто с каждым из них выстраивать нормальные отношения. Например, есть агентство, в котором группа Radiohead. Её все хотят привезти в Россию. Они очень консервативно относятся к выбору партнёров. Мы сделали с ними концерт группы Skunk Anansie. Он был не очень удачен в финансовом плане, но у нас выработались, как мне кажется, хорошие отношения. Они увидели, что мы теряем деньги, но выполняем все свои обязательства и даже больше. В дальнейшем мы сможем, условно говоря, претендовать на Radiohead. Это будет очень большой концерт, и каждый промоутер страны будет на него претендовать, но в общем и целом какая-то зацепка у нас уже есть. Если я буду писать этим агентам, они скажут: «Да-да, это тот самый парень, который так круто сделал Skunk Anansie вместе со своим Tele-Club».

Постепенно, проект за проектом, начинают вырабатываться отношения, и для людей ты становишься надёжным партнёром, потому что к российскому шоу-бизнесу все относятся так, как и надо к нему относиться — с подозрением, потому что на рынке и мирового, и российского шоу-бизнеса количество ненадёжных людей зашкаливает.

Это, с одной стороны, легко: заплатил артисту, снял концертную площадку, он там выступил, ты заработал кучу денег. С другой стороны, это совершенно непредсказуемо: у артиста может с утра заболеть горло — и ты все эти деньги потерял. Поэтому люди, которые присутствуют в этом бизнесе, либо очень профессионально знают, что нужно делать — пять таких человек в России можно найти.

ЕД: Ты относишь себя к их числу?

СГ: Да, но я в данном случае всё-таки менеджер. Это не мои риски.

ЕД: Нет ощущения, что на концерте можно срубить много денег. Или я ошибаюсь? Кажется, что этот бизнес нужно очень любить, чтобы этим заниматься, потому что если ты привозишь суперзвезду с гигантским гонораром, тебе может быть сложно собрать большую толпу, чтобы окупить её гонорар и ещё сверху заработать. Или я ошибаюсь?

СГ: Если это суперзвезда, на неё все побегут билеты покупать. У меня, безусловно, есть ощущение, что можно срубить денег. Просто надо угадать. А угадать сложно.

ЕД: Какой был самый успешный кейс, когда вы действительно много заработали на концерте?

СГ: Такие вещи обычно закрыты от всех остальных, потому что все сразу захотят этот успех повторить.

ЕД: Я понимаю.

СГ: Но я могу сказать, что было два концерта Ивана Дорна, и оба почти аншлаговые. Правда, не мы делали концерт, Tele-Club выступал как арендованная концертная площадка. Это была ситуация, когда можно было заработать много денег. «Много» — понятие относительное, но, скажем так, можно было заработать.  Вот у тебя есть бюджет, и ещё столько же сверху можно было заработать.

ЕД: А иностранные группы?

СГ: Я не хочу открывать все карты, потому что иностранцы — это более моя ниша. С ними тяжелее работать. Если я сейчас буду всем рассказывать, на ком можно срубать денег, то все быстренько начнут букировать эти коллективы. Зачем мне это нужно.

Вот допустим, ZAZ. Это непроверенная информация, сразу скажу, но, насколько я понимаю, в первый концерт ZAZ в концертном зале «Крокус» её гонорар был около 25 тысяч евро. Аренда «Крокуса» примерно 25 тысяч евро. Допустим, ещё столько же на рекламу и остальные расходы. Получается бюджет около трёх миллионов рублей. Были не очень дорогие для «Крокуса» билеты. «Крокус» примерно как наш «Космос», только большой, красивый и современный, там около шести тысяч мест. Дешёвые билеты были примерно 2500. Средняя цена на самом деле выше, но даже если мы посчитаем по 2500 рублей, получится 15 миллионов. А затрат — три. Вот это очень хорошая экономика.

ЕД: Недавно концерт ZAZ был и в Екатеринбурге. Там, наверное, экономика чуть-чуть другая?

СГ: Экономика другая, потому что площадка меньше, но гонорар выше. Не потому, что Екатеринбург такой город, за который непременно надо больше платить, а потому, что она уже знает, насколько популярна в России, и её менеджмент считает возможным зарабатывать больше. А кроме того, все же предлагают, кто больше, люди сами играют на повышение.

ЕД: Сложно уговорить зарубежную группу приехать в Екатеринбург?

СГ: Этот вопрос очень часто задают. Я даже не знаю, как его понимать. Вы платите деньги — артист приезжает, что там особо заманивать. Открытки Екатеринбурга при этом показывать не надо. Вопрос может быть с площадкой, например. У нас нет 20-тысячной площадки типа «Олимпийского». Соответственно, приходится предлагать какие-то варианты. «Екатеринбург? Я не слышал такого названия» — есть много городов на карте, которые они не знают. Вопрос в том, есть ли деньги для артиста.

ЕД: Ты думаешь о высоких материях, воспитании вкуса публики, например? В одном из интервью ты говорил, что одним из убыточных концертов в истории Tele-Club был концерт The Doors.

СГ: Они прошли очень плохо. The Doors — это Робби Кригер, гитарист, и Рэй Манзарек, клавишник. Моррисон, как известно, погиб давно, а их барабанщик Джон Денсмор не гастролировал с ними. Я сходил на их концерт в «Крокусе» в Москве. Я думал, что это какие-то пожилые старички, которые катают старую программу — нет, ни фига. Это современная музыка. Я сидел и удивлялся, почему сейчас такую музыку никто не пишет. В зале было потрясающее ощущение, и я подумал, что их надо обязательно затащить сюда. «Крокус», шеститысячник, был почти полный. Мы рассчитывали, что полторы тысячи в Tele-Club мы сделаем. Этого не случилось: на концерте было около 500 человек, в 11 раз меньше чем в Москве.

ЕД: Почему так случилось?

СГ: Это нестандартный показатель. Почему так случилось, я не могу сказать. Возможно, нам не удалось полностью донести мысль, почему это так круто. В Екатеринбурге очень много таких проектов гастролирует — какие-нибудь старые музыканты, осколки групп, и даже если они осколки групп, не факт, что они на самом деле играли в этих группах. А может, это вообще чей-то там сын. Публика в Екатеринбурге привыкла к тому, что её несколько обманывают, поэтому когда мы вышли с этим проектом и начали говорить, что это на самом деле круто, все подумали, что ни фига. Сейчас Манзарек умер, к сожалению. Больше этого не повторится.

ЕД: Те, кто пропустил этот концерт, сейчас, наверное, вытирают слёзы.

СГ: Думаю, да, им надо вытирать слёзы.

ЕД: Вы, например, привозите пост-панк или инди, коллективы для очень избранных. Это же не очень коммерчески выгодный проект. Почему привозите — для статуса площадки?

СГ: Мы стали этим заниматься, потому что мы очень любим музыку. Нам важно не терять это ощущение, но с годами это всё сложнее и сложнее. Я однажды сходил за неделю на семь концертов подряд и понял, что надо сделать перерыв, потому что просто перестал воспринимать происходящее. Хотя каждый день что-то интересное было: Эннио Морриконе, группы Warpaint, Babyshambles… Я ходил-ходил-ходил и понял, что я уже вообще ничего не понимаю и мне надо сделать стоп.

ЕД: Ты ходил, потому что ты музыку любишь так сильно, или ты ходишь, чтобы посмотреть на всё с профессиональной точки зрения?

СГ: И по тому, и по другому. Мне нравится музыка, я её люблю, но при её переизбытке ты начинаешь задыхаться.

Промоутеры всегда ориентируются на свой вкус. Роман Абражеев делает Филиппа Киркорова — так ему же на самом деле нравится Филипп Киркоров. А я не могу даже представить себе образ мыслей человека, которому нравится Филипп Киркоров. Как это может нравиться? Ты можешь думать: да, это прибыльно. Но чтобы это хорошо промоутировать и подавать, тебе нужно самому это полюбить или хотя бы понять людей, которые слушают эту музыку.

ЕД: Ты часто ссылаешься на московский опыт. Можно ли сравнивать Москву и Екатеринбург? Например, этим летом московские промоутеры, организаторы «Усадьбы Jazz», стали заходить в Екатеринбург и пробовать проводить здесь свой фестиваль.

СГ: «Усадьбу Jazz» делали мы вместе с московской компанией «ArtMania», которой принадлежит этот бренд. В этом году мы, по-моему, сделали всё очень круто. Была идеальная площадка, действительно усадьба, там были очень хорошие музыканты, и всё прошло очень успешно.

Идея делать свой фестиваль в регионах принадлежит московским промоутерам. Они приходят к нам, потому что знают нас, и говорят: «Давайте сделаем вместе», потому что дистанционно очень сложно рулить процессом. Я надеюсь, что мы будем продолжать фестиваль. В Москве уже заявили следующую «Усадьбу Jazz». В Екатеринбурге мы пока только думаем об этом, но хотелось бы, чтобы «Усальба Jazz» была, потому что такой джаз можно привезти только в рамках фестиваля, когда всем весело и хорошо, лето, все идут на природу. А если делать такие концерты в том же Tele-Club, у таких проектов будет очень сложная экономика.

ЕД: Какие у вас есть московские партнёры?

СГ: Их надо избегать. Сейчас, когда возникает какая-нибудь группа, условно говоря, Depeche Mode, я думаю: так, а кто делает Depeche Mode в Москве? Вот эти. Значит, нужно поговорить с ними, а то они обидятся, если я полезу к Depeche Mode напрямую. Надо и напрямую полезть, и с этими поговорить, и ещё вон те наверняка будут за них бороться, значит, с ними тоже надо пообщаться, понять, с кем лучше вступить в альянс. Сейчас как-то так. А раньше меня это не волновало. Я просто искал контакт агента Depeche Mode и писал ему: «Привет, я Семён».

ЕД: Разве не дешевле договориться с Depeche Mode, чтобы они съездили в Москву, в Петербург, в Екатеринбург и ещё куда-нибудь, сделать им маленький тур по стране, чтобы все заработали?

СГ: Это так или иначе необходимо. Но у москвичей будут свои интересы: у них могут быть свои партнёры здесь, а могут быть абстрактные партнёры, которые хотят сделать Екатеринбург.

Сейчас много концертов в Екатеринбурге делают москвичи. Например, Стинг, Limp Bizkit, Offspring — за основным капиталом и идеей стоят московские или питерские. Местный партнёр может, например, работать 50 на 50 с точки зрения инвестирования или как-то по-другому. Это особо не афишируется, но на самом деле… Серж Танкян — это тоже московские промоутеры, которым этот рынок интересен. С ними мы, с одной стороны, дружим и делаем что-то вместе, а с другой стороны, мы и сами хотим делать концерты.

Последнее время, как только я делаю какое-то интересное предложение группе и они готовы согласиться, мне звонят из Москвы и говорят: «Слушай, давай эту группу сделаем вместе». Я говорю: «Так я уже вроде сам…» «Ну, ты же понимаешь, старик, мы хотим сделать их на десять городов, давай объединимся, не будем друг с другом конкурировать». Ладно, давайте. Этой ситуации ещё год назад не было, она появилась только сейчас. А пять лет назад, когда я только начинал, всё было совсем по-другому.

ЕД: Самый громкий концерт в Екатеринбурге за последнее время — это Стинг. Почему он не мог приехать в Екатеринбург без москвичей?

СГ: Со Стингом очень сложная история. Есть Стинг, у него есть агент, у этого агента есть договорённость с крупнейшей в мире промоутерской компанией Live Nation.Американская компания, которая занимается организацией концертов по всему миру. В Россию Live Nation привозила Мадонну, Шакиру, U2 и Леди Гагу. Концерты Стинга делает только она. Недавно Live Nation открыли офис в Москве. И у них есть несколько партнёров в России, в частности, питерская компания PMI.«Петербургская Музыкальная Индустрия — крупнейший медиа-холдинг в Санкт-Петербурге. У компании PMI есть какие-то ещё партнёры в России, в частности, вот эти московские промоутеры.  Эти московские промоутеры начинают договариваться с екатеринбургскими. Пока Стинг дойдёт до екатеринбургских промоутеров, его гонорар увеличится в два раза, и это нормально. Эта наслойка из пяти ступеней бизнесу, понятное дело, мешает. Я уже не говорю про гонорар — просто чтобы письмо типа «Стингу нужен зонтик» дошло, это письмо менеджмент Стинга посылает агентам, они посылают дальше. Пока письмо дойдёт, это неделя. А дальше местный промоутер отвечает: «А какого цвета зонтик?» Для Элтона Джона, например, это было важно. И ещё неделя. Это усложняет процесс.

ЕД: Можешь рассказать о своих планах на следующий год?

СГ: Самый интересный для меня концерт — это Morcheeba. Наконец-то мы их сделаем. Я очень этому рад.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Гальперин Семён

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^