Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,81$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,81$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Понедельник, 5 декабря 2016

Екатеринбург: -15°

$ 63,92 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016 € 67,77 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 05.12.2016
Brent 54,81$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Александр Колотурский: «Каха Бендукидзе встретил нас плохо, сказал: «Я благотворительность не люблю, мне есть куда деньги девать — у меня много родственников»

×
Разговор на Малине 12 декабря 2013 в 23:05
Проблемы с видео?
В материале:

Колотурский Александр, Свердловская филармония

Благодаря ему Валерий Савельев начал коллекционировать скрипки, а жёны уральской элиты — помогать молодёжному оркестру. Как баянисту удалось найти подход к бизнес-сообществу.

Смотрите также:

Эфир с Александром Колотурским

Директор Свердловской филармонии Александр Колотурский: «Человеку из министерства культуры СССР я высказал всё, что думал про искусство, про филармонию и про само наше время, и меня послали в Америку»

Алла Петрова-Лемачко: «Если бизнесмен спит в филармонии, это даже хорошо»


Екатерина Дегай: Александр Николаевич, здравствуйте.

Александр Колотурский: Здравствуйте.

ЕД: Как можно обозначить место нашей филармонии в рамках страны?

АК: Мы становимся национальным залом. Но мы никогда не будем федеральными, мы не можем по одной причине: у нас очень маленькая вместимость зала. 700 мест — это ничто. В средних европейских городах если в зале меньше 1000 мест, никто даже не разговаривает. А у нас я никак не могу убедить, что нам нужно больше. Хорошо, что город выставил себя на ЭКСПО-2020 и чемпионат мира по футболу — я это серьёзно поддерживаю и пытаюсь всем рассказать, что если мы идём на такие вещи, то не иметь в городе концертного зала хотя бы на 1500 мест — нас никто не поймёт.

ЕД: Вы хотите новое здание?

АК: Филармония проживёт и в этом зале, а вот город без зала — нет. Но этого понимания ещё нет.

ЕД: Госпредприятия редко стремятся к окупаемости и к тому, чтобы стать настоящим бизнесом. Однако вам удаётся зарабатывать на классической музыке: прибыль филармонии за 2012 год составила почти 14 миллионов, а за 2011 год было всего два. Что случилось?

АК: Прежде всего, мы некоммерческая организация. Когда говорят слово «прибыль», это очень растяжимое понятие. Мне раскрыли глаза в американской школе бизнеса в Чикаго. Там были великолепные педагоги, и они нас психологически настроили, что то, чем ты будешь заниматься, это бизнес. Бизнес-процессы везде одинаковые, что в коммерческом секторе, что в некоммерческом, только цели немного разные. В итоге всё равно есть получение прибыли, но коммерческий сектор делит её между учредителями, собственниками и так далее, а некоммерческий сектор вкладывает её в развитие. Вот тогда-то и начинаешь мыслить по-другому, начинаешь понимать, зачем нужен маркетинговый комплекс, зачем нужны современные технологии.

В нашей среде часто встречается мнение, что деньги, экономика и творчество несоединимы и что всегда надо ставить на первое место творчество, а деньги — если получится заработать, хорошо, а нет так нет. У меня немного другой подход: во главе угла стоит рубль.

Мы всё равно сильно зависим от государства. Где-то 65% нашего бюджета — это финансирование государства.

ЕД: А какая у филармонии расходная часть?

АК: Большая. В этом году, наверное, будет за 400 миллионов.

ЕД: Но получается, что примерно 130 вы сами зарабатываете.

АК: Это был бы хороший вариант, но я думаю, что в этом году будет чуть-чуть поменьше.

ЕД: Вы часто используете фандрайзинг. У филармонии с 1998 года существует лига друзей. Как она функционирует?

АК: Позавчера у нас была встреча с членами лиги друзей. Мы пригласили 150 человек из 22 тысяч. Это наши лоббисты в обществе. Там были люди, которые имеют как бы личный клуб, друзей, которым они рассказывают, что будет в филармонии, помогает им купить билеты. Они понимают, что кроме них это никто не сделает. В Екатеринбурге может и быть таких концертов, как сейчас, если они не будут помогать финансово.

У нас проходят акции по сбору средств, например, на развитие молодёжного оркестра акция «Миллион для УМСО». Собрали миллион триста, это и только среди членов лиги друзей.

ЕД: У вас получилась удивительная вещь: вы стали модными среди бизнес-сообщества. Например, у нас был в эфире Сергей Мишкин, владелец «АвтоАудиоЦентра». Он говорил: «Да, я хожу в филармонию, потому что это модно и престижно. Да, я иногда засыпаю на концерте…"

АК: И я засыпаю.

ЕД: «… но я туда хожу». Такие грамотно простроенные связи с бизнес-сообществом — это, безусловно, ваше достижение.

АК: Это мировые технологии. Не надо идти своим путём и что-то придумывать самому. Давным-давно в мире всё известно.

ЕД: Алла Петрова-Лемачко рассказывала, что в 2000 году, когда вы начали искать генерального спонсора для вашего оркестра, вы встречались с тогдашним директором Уралмашзавода Кахой Бендукидзе.

АК: Да, эту встречу я помню до мелочей. Я тогда показывал ему годовой отчёт. Его впечатлила комплексность, системность подхода. В этом отчёте было всё от финансов до статистики, деятельности, технологических цепочек. Он увидел близость, родство тому, чем он занимается, и у него не было никаких вопросов.

А сначала Бендукидзе встретил нас очень плохо. 40 минут мы просидели в жаркой секретарской, потом зашли к нему. Он сел за отдельный стол и говорит: «Я благотворительность не люблю. У меня есть куда деньги девать, у меня много родственников, у меня много рабочих, которых надо кормить. Чего вы пришли?» Вот такое было начало разговора. Мы оторопели, рот открыли. Тут я сообразил, взял годовой отчёт и сказал: «Вы посмотрите, пожалуйста, кто мы и что мы. И я готов ответить на ваши вопросы. Или вы мне дадите пять минут, и я постараюсь рассказать о нашей организации». Он взял отчёт и начал медленно его листать. А мы сидели молча и ждали. Он всё посмотрел, закрыл и сказал: «Я понял. Меня это устраивает, я согласен, я это воспринимаю как социальный налог. Я с вами работаю». Вот и всё.

ЕД: То есть вас спасла математика, точность и рациональность. Я думаю, что это один из подходов к бизнесменам. Есть и другой: многие бизнесмены хотят поставить себе памятник при жизни.

АК: Ну не-е-ет.

ЕД: Ну вот, например, Валерий Савельев коллекционирует скрипки и предоставляет филармонии возможность пользовать ими.

АК: Мы подкинули ему эту идею.

ЕД: Это же возможность немного себя увековечить.

АК: Нет-нет-нет. Если уж говорить открыто, мы такую линию наметили после того, как у нас не получилось с Госколлекцией. Мы понимали, что нам нужны хорошие инструменты, а денег нет. Где лежат инструменты? В Госколлекции. Мы поехали туда, договорились, и нам дали восемь инструментов, но они были в ужасном состоянии. За ними никто не следил. Мы сказали, что готовы заплатить деньги и привести инструменты в порядок. Но через полгода в Госколлекции сменилось руководство, и новое руководство сказало, что это мы довели инструменты до такого состояния, поэтому они их у нас забирают. Мы не стали с ними спорить — понятно, что против лома нет приёма, — отдали эти инструменты, и остались ни с чем. Вот тогда и возникли две идеи: создавать собственную коллекцию и искать людей, которые могли бы создавать свою коллекцию и давать нам ею пользоваться. Это, опять же, не мы изобрели, это мировой опыт.

ЕД: Но это очень дорогие приобретения. Я знаю, что одна из скрипок стоила Валерию Савельеву 17 миллионов долларов.

АК: Может быть. Я не видел документов, я не знаю.

ЕД: Надо было очень вдохновить человека, чтобы он так потратился.

АК: Нет-нет, немножко не так. В-первых, это был не первый, а последний инструмент, который он купил. Он уже вошёл во вкус, понимал, в чём дело. Валерий Савельев хороший бизнесмен, он умеет считать. Во всём мире это инвестиционные проекты. Стоимость инструментов серьёзно растёт независимо от кризиса.

Валерий Савельев внимательно изучал рынок и года через полтора-два после нашего первого разговора пришёл к идее коллекционирования скрипок. Он сам начал создавать коллекцию, без нашей помощи. Мы благодарны ему за то, что он делает. Сейчас мы используем в оркестре шесть его инструментов. Мы оплачиваем страховку, текущий ремонт. В свою коллекцию мы смогли купить только один такой инструмент.

ЕД: На днях у меня было интервью с Юрием Башметом, и он очень хвалил, что у Свердловской филармонии есть виртуальный зал.

АК: Наш виртуальный концертный зал уникальный. Он единственный в мире. Трансляцией в интернет любого творческого продукта: кино, театра, концертов — никого не удивишь. Но это просто — поставили камеры и на сайт отправляют сигнал.

У нас совершенно другой подход. Наш виртуальный концертный зал не только транслирует концерты, но и организует публику. В маленьких городах и посёлках созданы филармонические собрания, и они сами планируют сезон в своём зале.

ЕД: Престижный международный дайджест Transitions Online, который выходит в Вашингтоне, написал, что настали времена, когда несметные культурные богатства России снова заглянули в провинцию. 17 000 человек, в основном фермеры, живут в небольшом городке Ачите, расположенном в Уральских горах, за тысячу миль от Москвы, и смотрят там музыку.

Это, конечно, очень колоритно: коровы, козы, деревня — и филармонический оркестр высочайшего уровня. И это исключительно социальный проект. Вы никогда не думали о нём как о коммерческом? Например, Метрополитен-опера продаёт возможность смотреть трансляции за 15 долларов.

АК: Нет, я считаю, что всё равно это никогда не окупится.

ЕД: У вас на то, чтобы добраться до посёлков, уходит миллион рублей.

АК: Да, это правда. Но мы, конечно, рассматривали всевозможные варианты. Я считаю, что мы должны продавать билеты. Пускай они будут 10, 50 рублей. Это не должны быть очень дорогие, это должны быть социальные билеты. С другой стороны, виртуальный концертный зал может использовать свой продукт и в несколько других коммерческих линиях, что мы, конечно, разрабатываем, — кино, совместное производство. Такие планы есть, но мы их ещё только прощупываем.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^