Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Лидер группы SunSay Андрей Запорожец: «Политики так быстро меняются. Вот написал песню про одного, а послезавтра уже никто не помнит, кто это»

×
Разговор на Малине 12 ноября 2013 в 16:38
Проблемы с видео?

О дзене, политике, российско-украинских отношениях и о том, почему об отказе писать песни к «Ночному дозору» можно пожалеть.


Полина Бородина: Привет, Андрей.

Андрей Запорожец: Привет.

ПБ: Вчера ты презентовал екатеринбургской публике новый альбом под названием «Благодари». Тепло встретили?

АЗ: Да, было душевно.

ПБ: То, что ты делаешь, по инерции постоянно сравнивают с тем, что делала 5’nizza. Я не хочу сравнивать, мне кажется, в этом нет никакого смысла. Но есть ощущение, что SunSay стали делать более сложную музыку. Появились такие инструменты, как волынка, появились эксперименты с электронным звуком. У тебя есть ощущение, что ты уходишь именно в музыкальную сторону? 

АЗ: У меня были разные периоды. Я пробовал заменить форму, мне казалось, что для песни важнее мелодия. Я постоянно делаю разные штуки, это факт. Кому-то больше нравится одно, кому-то другое, но делать всё равно что-то надо. Мы делаем то, что можем. А сравнивать… Время идёт, нельзя делать всё время одно и то же. Было бы здорово, если бы мы взяли гитариста с акустической гитарой и делали бы то же самое? Было, оно было. Время меняется, мы меняемся, но самое главное остаётся — тот источник, из которого исходит творчество, один. У всех он одинаковый, в каждом он есть.

ПБ: Как только ты находишь то, что действует на публику, сразу нужно что-то менять?

АЗ: Моё ощущение жизни может не совпадать с ощущением жизни большинства людей. При этом я хочу понимать людей, понимать, для кого я делаю эту музыку. Сейчас я стремлюсь к простоте в музыке, но, наверное, у меня пока не получается, всё равно слишком сложно. Хотя, на мой взгляд, альбом «Благодари» — это современная поп-музыка. 

ПБ: Ты не боишься клише «поп»?

АЗ: Я никакого клише не боюсь, я себя не записывал ни в рок-музыканты, ни в хип-хоп, никуда. Я держусь в стороне от определений, я просто делаю, пробую. Ребята мне в этом помогают. 

ПБ: Ты делаешь песни на трёх языках — на украинском, английском, русском. Насколько важен для тебя язык? Вот вокалист «Океана Эльзы» Святослав Вакарчук говорит, что ему принципиально петь на украинском языке — на нём он не соврёт, на нём он пишет честные тексты.

АЗ: Он родился на Западной Украине. Он говорит по-украински. Я из Харькова, мы живём полностью в русскоязычной среде. Я знаю украинский язык, просто в обиходе им не пользуюсь. Мне интересно встречать людей, которые говорят только по-украински, я с ними с удовольствием общаюсь, но свободно украинским я не владею. Я наполовину русский, наполовину украинец. 

Петь на украинском очень здорово! Он в чём-то мелодичнее русского. Русский язык прекрасен, богат, я его очень люблю, но в плане музыки с ним надо быть осторожным. В нём много звуков, очень громоздкие построения, длинные предложения. Если ты хочешь выразить мысль, получается много слов, много слогов. А если ты хочешь простую, красивую мелодию… С 5’nizza мы были в каком-то смысле новаторами, когда экспериментировали с текстами: ломали, ударения меняли, могли распевать одно слово. Мы не были первыми, не хочу хвастаться — до нас это делали футуристы, но мы попробовали это всё смешать с музыкой. 

У меня нет никаких противоречий. Я могу петь на русском, английском, украинском. На русском я наиболее точно могу написать стихи, потому как им владею больше всего.

ПБ: Многие считают тебя как музыканта человеком, который является проводником западных ценностей по характеру и настроению музыки.

АЗ: На меня сильно повлияла западная музыка, больше, скажем, чем русский рок. Я рос на западной музыке, это правда. Но в плане ценностей это немножко другое. В западном укладе жизни, материализме, капитализме на первом плане прибыль и успех. Я был в Америке и общался с людьми. Я с большим уважением отношусь к ним, но немного не разделяю вещи, которые они считают основными, важными в жизни. Но, конечно, всегда есть исключения. Есть люди ищущие. 

Западная система ценностей потихонечку внедрялась в нашу и частично внедрилась, а частично нет. У нас люди от природы немного другие, они из-за масс-медиа много впитывают. 

По поводу ценностей — я не знаю. Я же буддист. Я бы вообще отбросил все термины. Есть просто суть в каждом из нас, и мы можем идти к ней разными путями. Всё очень просто. Зачем что-то усложнять? Зачем много философии?

ПБ: Ты не любишь сложные парадигмы? Ты считаешь, это всё от ума?

АЗ: Чаще да. Иногда нет. Иногда люди так выражают мысли.

ПБ: Давай вернёмся к тем, для кого ты пишешь песни. Ты отслеживаешь, что происходит с твоей аудиторией? Она выросла, изменилась после 5’nizza? С годами она меняется?

АЗ: Да, она уменьшается. Я заметил такую тенденцию в последнее время.

ПБ: Может, она становится более качественной и избирательной?

АЗ: Они прекрасные люди. Я вижу, что они становятся более светлыми, классными, энергичными и молодыми. Поют везде, куда бы я ни приехал. Количественно это небольшое число людей, но качество в порядке. Претензий у меня ни к кому нет.

ПБ: Тебе хочется, чтобы твоя аудитория была больше? Или ты тот человек, который ищет свою нишу — есть люди, которые максимально тебя понимают, чувствуют, и это главное? Тебе не важно завоёвывать мир?

АЗ: Классный вопрос. На самом деле во мне есть борьба. Я понимаю, что то, что ты сказала сейчас, правильно, но я не скажу, что мне всё равно. Мне не всё равно. Мне грустно, когда на концертах мало людей. Я понимаю, что я делаю что-то не то. Хотя в целом, может, моя музыка не созвучна или не резонирует с большим количеством людей. И я понимаю, почему — я слежу за тем, что модно. Постоянно всё меняется, сначала доминирует одно, потом другое. Я за поиск, за простоту. Я бы с удовольствием играл на стадионах. Запросто. Энергии много. Мы пробуем играть на больших площадках, и мне это нравится. Уходить в камерность я не склонен.

ПБ: Сейчас практически все громкие музыканты стали делать из музыки политическое высказывание. Например, Борис Гребенщиков известен тем, что использует только метафоры, он никогда не занимался прямой и грубой политической сатирой, но недавно он предъявил публике песню «Губернатор». Как ты относишься к подобным веяниям? Тебе когда-нибудь хотелось написать что-то политическое?

АЗ: Да, мы писали, но это было довольно давно. Я вовсе не интересуюсь политикой, считаю, что это сиюминутные вещи. Но и не осуждаю тех, кто ей интересуется. Почему нет? Для кого-то это важно. Но политики так быстро меняются — сегодня один, завтра другой. Написал песню про одного, а послезавтра уже никто не помнит, кто это. Пока миром правят люди алчные и эгоистичные, порядка не будет. Всё время всё будет меняться. В этом сложно до конца разобраться и кого-то за что-то судить, потому что о чём судить? Со стороны сложно понять процесс. Можно почувствовать, что одни люди манипулируют другими, но видеть их истинные цели, видеть, кто стоит у руля, сложно.

ПБ: Можно запутаться и стать частью политической игры?

АЗ: Да, но меня это не затягивает. Я легкомысленный человек.

ПБ: А за повесткой ты следишь?

АЗ: Нет. Я не смотрю телевизор, не слежу за политикой, но если она меня напрямую коснётся… К примеру, отношения между нашими странами портятся, и это может коснуться меня, я знаю. 

Я не разделяю украинский и российский народ. Для меня это общий народ. Разница в менталитете местами чуть-чуть присутствует, но это мелочи. Мы очень похожи. Нам в любом случае нужно дружить. Но если там наверху поссорятся, будет много неудобств. 

ПБ: Это уже происходит. К примеру, Геннадий Онищенко, глава Роспотребнадзора, запрещает украинские конфеты. Группу «Океан Эльзы» оштрафовали, потому что у неё не было разрешения работать в России. Ты слышал об этом? Тебя это не пугает?

АЗ: Да, слышал. Не пугает, может потому что мы группа не очень известная и нас это пока не коснулось. Но может в любой момент коснуться. Это грустно, потому что мы за объединение. Мы дарим людям радость. Музыканты друг друга всегда понимают. Какая разница, кто какой национальности? Нужно находить общее. Различия ничтожны.

ПБ: Если понадобится твоя маленькая музыкальная поддержка, ты что-то сделаешь?

АЗ: Это зависит от ситуации. Я буду очень осторожен — в чём участвовать, кого поддерживать. Я всегда стремился быть в стороне от политики. Не знаешь до конца, что руководит этими людьми, какие эгоистичные цели. 

ПБ: Это низкий жанр?

АЗ: Хочется делать вещи о другом.

ПБ: Давай вернёмся к музыке. Ты работал с американским продюсером Джоном Фортом, и вы записали прекрасный клип. Сейчас вы находитесь в стадии написания альбома?

АЗ: Да. Это странная история. Альбом написан больше двух лет назад. Мы его записали, и они его никак не выпустят. Я не могу повлиять на этот процесс. Я подписал с ними контракт, а они решили, что его пока не стоит выпускать. 

ПБ: Как это было в плане работы? Союз культур?

АЗ: Люди отлично понимают друг друга. Если делать музыку, национальности не важны.

ПБ: Когда я смотрела эту песню, мне показалось, что формально текст есть, но песня сделана на абсолютной вибрации.

АЗ: Ты ищешь конкретику?

ПБ: Нет, я не ищу конкретику. Просто есть песни, которые ты слушаешь и на автомате переводишь текст в смыслы, а когда я слушаю твою музыку, я становлюсь воспринимающей — тут все органы чувств должны быть задействованы, как в йоге.

АЗ: Так и есть. Лучше так музыку и слушать. Анализ происходит после. По крайней мере, я хочу всегда быть ребёнком и когда прихожу на концерт или на выставку, смотрю кино, я не хочу сразу анализировать. Анализ если и нужен, но не в момент восприятия. 

А насчёт моих текстов — может быть, в них не хватает конкретики. Иногда не всегда понятно, что я имел в виду, но как правило я понимаю, что имею в виду, когда пишу стихи.

ПБ: В России принят антипиратский закон, и многие музыканты яростно борются за право получать деньги за музыку. Вы выкладываете песни в свободный доступ. Это принципиальная позиция?

АЗ: Мне кажется, это современный подход. Что-то из открытого доступа удаляют, но это появляется на других ресурсах. Я думаю, люди обойдут этот закон. Но благодарить музыкантов — это важно, поскольку нет продюсеров, мы независимая команда. Сами занимаемся своим продвижением.

ПБ: Как вам удаётся выжить в денежном, сложном мире? Ты как музыкант можешь себя прокормить? 

АЗ: Да, вполне, пока да. 

ПБ: Ты соглашаешься на коммерческие формы сотрудничества, на корпоративы, например?

АЗ: Конечно. Мы же играем свою музыку для людей, они не просят сыграть «Мурку».

ПБ: Ты знаешь, многие жалуются, что просят.

АЗ: Если нас приглашают, мы играем свою музыку. Мы приносим людям себя, как, знаете, Хуан Миро нарисовал в своём стиле картинку для национального банка Испании. Забавная картинка, прекрасное произведение, и при этом является символом банка.

ПБ: Первым было искусство, а не наоборот.

АЗ: Да. А если бы в банке сказали, чтобы он нарисовал, как хотят они, чтобы он приземлился, нарисовал что-то реалистичное, это были бы рамки для творческого человека, это очень больно. А мы делаем, что хотим. Я за простую музыку, я не хочу быть непонятным.

ПБ: Когда ты борешься за своего слушателя, в тебе есть некая избирательность. Музыканту приходится от чего-то отказываться. Ты отказываешься от чего-то?

АЗ: Много от чего. От сотрудничества — от саундтреков к фильмам, от сотрудничества с артистами.

ПБ: От какого фильма вы отказались?

АЗ: Когда-то мы с Бабкиным отказались от «Ночного Дозора». Об этом я жалею, поскольку фильм вышел неплохой. Не шедевр, но хороший экшн. «Уматурман» сделали это и стали очень популярными. 

ПБ: Теперь ты ждёшь нового предложения?

АЗ: Нет, я не жалею об этом.

ПБ: Какие-то ещё фильмы были?

АЗ: Было много предложений. Были саундтреки к сериалам, к пошлым комедиям. Об этом я не жалею. Сейчас мне предлагают в кино сниматься, возможно, делать саундтрек. Это будет кино для фестивалей на английском языке. Мне интересно. Я согласился. Посмотрим, в декабре будем снимать.

ПБ: Ты практикуешь дзен-буддизм? Вредные привычки для тебя закрытая тема, ты выглядишь гармоничным человеком. Но у нас до сих пор культивируется образ, доставшийся от постсоветского времени: музыкант-пьяница должен рвать меха на гармошке, выкладывать всю душу. Ты в этом смысле совершенно другой. 

АЗ: Можно выкладывать душу и не рвать ничего. Не бухать. Для кого как, на самом деле. Я сам люблю Высоцкого. Есть люди, которые делают болезненную музыку. Им нравится глубокое самокопание, Достоевский.

ПБ: Синдром Толстоевского это называют.

АЗ: Это не плохо, это традиции. Егор Летов, например. Есть разные люди, разное восприятие мира. Можно о чём-то говорить с улыбкой, со слезами, с душераздиранием, с созерцанием. Или гармонично, или кричать. Нет ничего хорошего или плохого, правильного или неправильного. Есть просто разные люди, которые по-разному выражают чувства. Мне не очень близок алкоголь, при этом многие гениальные люди употребляли наркотики и алкоголь, и я их слушаю. 

Если в человеке есть гений, ему очень болезненно воспринимать мир. Он настолько чувствителен, что ему приходится заглушать боль. Это реальная боль воспринимать всё настолько открытым. Я иногда испытываю состояние дискомфорта из-за того, что я что-то вижу и воспринимаю. 

ПБ: Это как-то выражается в музыке?

АЗ: Да, это бывает. Конфликт в творчестве очень важен. Если нет конфликта, то не о чем говорить. Неразделённая любовь, несогласие… Это здорово, что люди чем-то болеют, переживают за кого-то и всё это выражают в творчестве. Если бы все пели мантры, все были бы здоровые и счастливые, было бы хорошо, но называть это творчеством? Нет. Я не против мантр, мы их поём, но искусство — это часто какое-то несогласие.

ПБ: Ты можешь выразить концепцию дзен-буддизма в паре понятных слов?

АЗ: Если человек не практикует, то для него это будет ещё одной концепцией. Он скажет: «Теперь я понял, это буддизм». А это не значит, что он что-то понял. Ты прочтёшь все книги по дзен-буддизму, но смысла в этом может не быть никакого. А если ты получаешь практику от учителя, ты слушаешь его. Только когда человек начинает заниматься, он понимает, к чему это ведёт. Он понимает слова, сказанные мудрыми людьми. Человек своими словами это может объяснить.

ПБ: У тебя есть свои духовные места?

АЗ: Да, конечно.

ПБ: Кого ты можешь назвать духовным учителем?

АЗ: Никого. Разные люди влияли, помогали. 

ПБ: Я не в плане духовной практики. Иногда бывает, что музыкант, с которым ты лично не знаком, является твоим учителем.

АЗ: Для меня учитель — это немного другое. Есть много людей, которые повлияли на моё творчество, много людей гениальных, которыми я восхищаюсь, музыканты, художники и режиссёры. Но учитель — это другое.

ПБ: Сейчас вы собираетесь записывать новый альбом — на Бали, с участием слушателей. Звучит безумно и круто, как будто все должны приехать на Бали и устроить там мощнейший музыкальный взрыв. Как это будет?

АЗ: Мне самому очень интересно. Есть, конечно, определённый план, есть идеи, но я бы их доработал. У меня есть надежда, что мы там, на месте сделаем многое. Мы обращаемся к людям, чтобы нам помогли. Нас в составе группы не так мало, нужно довольно много денег, чтобы туда поехать.

ПБ: Это краудфандинг? 

АЗ: Да. У нас есть мысль посемплировать там, на Бали, сделать что-то танцевальное, современное.

ПБ: Устроить там сейшн?

АЗ: Обязательно. Там много этнической музыки и невероятных звуков природы. Хочется с этим поработать, но сделать ритмичную музыку.

ПБ: Это побег от суровой реальности?

АЗ: Да, мы бежим от зимы. Хотим записать альбом в тёплых краях. Что из этого получится, поглядим.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^