Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 6 декабря 2016

Екатеринбург: -10°

$ 63,87 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016 € 68,69 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 06.12.2016
Brent 53,72$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 166₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Заключённый по «делу ЮКОСа» Владимир Переверзин: «Я взял лезвие и вскрыл себе живот, чтобы меня перевели из колонии в больницу»

×
Разговор на Малине 1 ноября 2013 в 22:00
Проблемы с видео?

Экс-сотрудник компании написал книгу о семи годах в тюрьме, а теперь возвращается в бизнес.


Задумал писать книгу я спустя два-три месяца своего нахождения в тюрьме. То, что со мной происходило, находилось настолько за гранью реальности, я долго не мог поверить, что это происходит со мной. Я долго не мог поверить, что меня обвиняют в каких-то немыслимых хищениях. Поэтому я решил описать все события и донести это до людей. 

Я начал вести записки, делать записи в тюрьме, в лагерях. Что-то мне удалось сохранить, что-то пропало. А физически книгу я написал уже после того, как освободился. Многие записи специально уничтожали, потому что я же постоянно переезжал из лагеря в лагерь. То есть во время очередного из многочисленных шмонов у меня просто пропадали записи и тетради. Мусора обнаруживали, что человек ведёт записи, их крайне это раздражало и очень не нравилось. Видимо, чувствовали за собой какие-то грешки, и поэтому у меня много чего пропало, к сожалению. Но много чего и осталось. Я делал вид, что пишу письма. Под видом писем мне удавалось что-то сохранить. Но у меня хорошая память. Я сумел восстановить события, которые изложил в своей книге. Мне хотелось донести до людей, что эта история может произойти именно с любым человеком. 

Я не боюсь. После того, что со мной произошло, я уже ничего не боюсь. Ну а что мне сделают? Посадят опять в тюрьму? Нет, никаких угроз не боюсь. Их не было, слава богу. 

Книга продаётся очень хорошо. Она стала бестселлером. Первый тираж был 5000 экземпляров напечатанных. Сразу разошлись за месяц. Уже вышел второй тираж. Электронные продажи идут хорошо. 

В Америке мои презентации предназначались в основном для русскоязычного населения. Тем не менее, в нескольких учебных заведениях были встречи со студентами, с преподавателями — с американцами. Они смотрели на меня как на инопланетянина и не могли поверить, что такое может происходить в стране, которая претендует на звание цивилизованной. Американцы даже не задавали вопросов, смотрели на меня с выпученными глазами именно как на пришельца с другой планеты. Задавали вопросы в основном русские. Бытовые вопросы задавались, задавались вопросы о суде. Многим людям трудно было понять, что человека можно посадить за то, что он работал в компании ЮКОС. На суде в качестве доказательств был представлен телефонный справочник компании, где, естественно, значилась моя фамилия, моя трудовая книжка со штампиком, что я работал в ЮКОСе, официальная финансовая отчётность компании, официальные документы. Фактически во время судебного процесса было доказано, что я работал в компании, чего, в общем-то, я не отрицал. За это я получил одиннадцать лет. 

Да, в основном я сидел с убийцами, маньяками, насильниками. Вы знаете, во многом они лучше, чем мусора. То есть все пакости, провокации я испытывал только с подачи людей в погонах. 

Запомнились все места, где я отбывал наказание. Я сидел в четырёх тюрьмах и трёх колониях. После того, как меня осудили, я с радостью ждал: наконец-то меня переведут в колонию, я смогу наконец-то ходить по земле, дышать воздухом. И только после того, как я попал в колонию, я понял, как было в тюрьме-то хорошо. А потом была примерно такая же ситуация. Когда поменяли строгий режим на общий, я думал: наконец-то уеду со строгого режима, пойду на общий, и там мне станет хорошо. И когда я попал в следующую колонию, понял, что в предыдущей колонии строгого режима мне было на самом деле очень хорошо. 

Разные ситуации были. Допустим, после того, как мне поменяли строгий режим на общий и скинули срок, я сразу получил право подавать ходатайства на условно-досрочное освобождение. А поскольку мне препятствовали в этом, у меня начались проблемы с администрацией. Меня сразу посадили в изолятор, объявили выговор за то, чего не делал. У меня там были серьёзные конфликты с администрацией и заключёнными. 

Мусора — другим словом я не могу их назвать. Есть милиционеры, есть офицеры, а есть мусора. К сожалению, я встречался только с мусорами. Меня сразу начали стравливать с зэками, давить, прессовать, чтобы я перестал жаловаться на них. Они мне говорили: «Ну что ты на нас жалуешься? Подлец, мерзавец, негодяй. Ты решай вопросы в Москве. Нам из Москвы звонят и говорят, чтобы ты на УДО не выходил». Они исполнители приказов таких. То есть если б им позвонили, сказали меня убить, я думаю, что меня убили бы. 

Я работал по 15-16 часов. Они провоцировали, чтобы я отказался от работы. Я жил в отряде, где жили человек 60-70. Они стали создавать бытовые трудности другим заключённым, которые начинали жаловаться. А администрация им говорит: «Все трудности у вас из-за Переверзина. Если что-то не нравится — он жалуется. Разбирайтесь с ним». Ко мне уже подходили другие заключённые и говорили: «Ну что ты жалуешься на администрацию? Ты ставишь личные интересы выше общих». Я пришёл к выводу, что надо из этой колонии как-то уехать. Как можно уехать? Только на больничку. А как на больничку можно попасть? Надо что-то себе сделать, чтобы тебя увезли. Я взял лезвие и начал вскрывать себе живот. Меня остановили. Там была схватка. Мне до конца не удалось довести задуманное, но тем не менее, я серьёзно изрезался, и в результате меня перевели. Я добился своей цели. Перевели меня в другой отряд. А потом в другую колонию. 

В колонии меня тяготила вот эта безысходность, бессилие, что ты ничего не можешь сделать. Невиновность очевидна. Ты говоришь: «белое — это белое». Тебе говорят: «Нет! Ну как же!? Белое — это зелёное». И ничего сделать не можешь. 

Солженицына я читал до того, как меня посадили. Шаламова, Довлатова тоже до того читал. А «Крутой маршрут» я прочитал уже в тюрьме. Особое впечатление на меня произвело произведение Евгении Гинзбург «Крутой маршрут». Я вообще считаю, что это произведение более ценное, чем «Архипелаг ГУЛАГ». Гинзбург помогала выжить. Я думал: «Боже мой, как женщина пережила такое?» Ей было гораздо тяжелее, чем мне. 

С Ходорковским я не был лично знаком. От меня хотели, чтобы я признал свою вину. Не только от меня — от всех нас хотели признания вины, показаний на то, что мы якобы были знакомы с Ходорковским, получали от него показания. Впервые я живьём его увидел в суде, когда его судили. Тогда меня привезли свидетелем защиты. Там не было возможности разговаривать, потому что он сидел в «аквариуме», а я был в наручниках, пристёгнутый к милиционеру. Да я бы так не оценивал — помогаю ли ему или не помогаю. Я сделал то, что сделал. Для меня оговорить человека неприемлемо. Поэтому у меня не было никаких колебаний, никакой дилеммы, никакого выбора передо мной не было. С Ходорковским я не переписывался. За исключением: он меня поздравлял с освобождением, мы друг друга через адвокатов поздравляли с какими-то праздниками. С ним встретиться мне было бы интересно. Освободят его или не освободят — здесь только можно гадать. Вопрос не находится в юридической плоскости. Если всё регулировалось бы законами, он бы не сидел. Это зависит от решения двух конкретных людей. Это всем известные фамилии. Поэтому с какой ноги человек встанет, так и будет. К сожалению, суды управляются по вертикали власти в ручном режиме и делают всё, что им скажут. 

Приговор я всегда обжаловал. Во всех инстанциях. И в Мосгорсуде, и Верховном суде. А сейчас моя жалоба находится в Страсбурге.  

Конечно, это «водораздел», который разбил мою жизнь на две части. Я стал сейчас очень счастлив после того, как меня освободили. Я чувствую себя счастливым человеком. Наверное, я даже не был таким счастливым до того, как меня арестовали. 

Безусловно, это налагает некие ограничения. Некоторые люди меня боятся взять на работу. Потому что, фактически став публичным человеком, я могу привлечь к этим структурам внимание правоохранительных органов. А мы же понимаем, что могут прийти просто мусора, опять же, и просто уничтожить компанию или создать массу пакостей. 

Я менеджер. Я могу в принципе управлять компанией, например. Я много чего могу делать. 

Я не собираюсь из России уезжать. Мне здесь нравится, я вижу своё будущее в России. 

У меня много планов, связанных с книгой. Я собираюсь выходить на работу в ближайшее время. Я пока не хочу озвучивать. Это работа менеджера в крупной компании.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^