Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -22°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -22°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -22°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 53,94$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Телеведущий Леонид Парфёнов: «Я не работаю на ТВ. Я индивидуальный предприниматель, у меня нет выходных, и я не высыпаюсь»

×
Разговор на Малине 7 октября 2013 в 17:30
Проблемы с видео?
В материале:

Парфёнов Леонид

Как успешно выпускать фильмы на Первом канале и высказываться против «Единой России».


Екатерина Дегай: Леонид, здравствуйте. 

Леонид Парфёнов: Здравствуйте. 

ЕД: Этот разговор хотелось бы построить вокруг двух ваших ипостасей, двух ваших ролей: Леонид Парфёнов — общественный деятель, не политик пока, слава богу. Или не слава богу? 

ЛП: Нет, я и не общественный деятель даже. И второй кто я? 

ЕД: Журналист.

ЛП: Ну хорошо. Тут вы не ошиблись. 

ЕД: Вы оппозиционером себя считаете? 

ЛП: Нет. Понимаете, какая штука: у нас очень расширенное понятие. У нас власть не власть, а некий бог сакральный, парламент не парламент, партии не партии, премьер не премьер… Да и президентом он, оказывается, был каким-то фейковым. От этого вся терминология у нас попутана. Я не являюсь борцом с чем-то, я просто считаю, что нынешнее состояние наше недостойно. Это вообще смешно. Это не общественная жизнь, это не политика, потому что нет политической конкуренции. Это такое постсоветское состояние мучительного переходного периода. Мы же все понимаем, что архаичнее нас в Европе только Белоруссия. Если нас устраивает быть вторыми с конца, ну, давайте. Какая тут оппозиция? Это чистой воды патриотизм. Я полагаю, что отсутствие политической конкуренции и проведение до последнего времени выборов, результаты которых известны, недостойно европейского народа, европейской страны. 

ЕД: А вы на последние выборы ходили? 

ЛП: Конечно, ходил. Ещё спросите, за кого. Ну, наверное, за ЛДПР. Вот, понимаете, я за то, чтобы это, наконец, менялось, потому что застой плох везде. Если бы в Екатеринбурге была одна гостиница, то она была бы гораздо хуже. Вот и всё. Не должно быть монополии. У нас полтора выбора состоялись на более-менее конкурентной основе, и только в нынешнем году. 

ЕД: Вы голосовали за Навального. Вы действительно ждали, что он может победить?

ЛП: Нет. Я ждал, что мы увидим реальное число предпочтений, расклад сил. Результат Навального, конечно, был очень высоким. Более того, не 27% москвичей реально поддерживают Навального, оказалось, что его электорат гораздо более мобилизационный, чем вот этот традиционный электорат, который вообще ни за что голосует. Мы все понимаем, что продление действующего мандата — это ни за что: ну ладно, пусть будет, как оно есть, лишь бы не было войны. В этом же нет никаких убеждений. Голосовать за Собянина? Ну объясните мне, что такое голосовать за Собянина? 

ЕД: А вы можете себе представить страну, в которой Навальный будет мэром? Это возможно?

ЛП: Знаете что? Я не за то, чтобы Навальный был мэром, я за то, чтобы Собянин не становился им автоматически. Я не за диктатуру Навального вместо диктатуры, там, Путина, а за то, чтобы была возможность выбора, за то, чтобы они состязались. Я хочу, чтобы оппозиция была настолько сильна, чтобы она могла реально выиграть, а не изображать из себя оппозицию, чем 20 с лишним лет занимаются Зюганов с Жириновским. Это же тоже недостойно. Просто противно должно быть людям, что им такое пытаются скармливать, а они это жуют. Вот, кстати, ещё один результат результата Навального: не было, значит, оппозиции до сих пор. Если все эти бренды, типа ЛДПР и КПРФ, и 10-летний проект в виде «Справедливой России», да и «Яблоко» тоже, в сумме набирают раза в два меньше, чем один Навальный, который не является членом никакой партии, за которым нет никакой структуры, который просто может что-то внятно сказать, что он из себя представляет, когда могут сказать, что голосуют за него потому-то или против него потому-то. Узнаваемость должна быть. 

ЕД: Хочу вас спросить про Валдайский клуб. Вот это потепление, которое продолжается и называется «Володинская весна». Случилось то самое рукопожатие нашего мэра и нашего губернатора на этом клубе. Какие-то такие сигналы Кремля, можно так это расценивать. Ощущаете? 

ЛП: Нет. Одна ласточка весну не делает. Ни в какую «Володинскую весну» я не верю. Я вообще не верю в оттепель, наступающую сверху. Потому что вот здесь какая-то эта божественная рука крантик горячей воды приоткрыла, потом прикрыла, опять включила холодную… Стоять и ждать под этим душем — что это за унизительное состояние? Нет, я ни во что это не верю. 

ЕД: Есть такая теория, например, что нашего нового мэра, Евгения Ройзмана, любят сопоставлять с Навальным. И из Москвы такие сравнения кажутся очень логичными. Есть такая теория, что, мол, Екатеринбург сдали, чтобы спустить эти настроения, которые были в Москве. 

ЛП: Знаете, мне не верилось, что Навальный может во втором туре набрать, скажем, 52%, но сходство между Навальным и Ройзманом только одно — у обоих нет какой-то крыши. Это люди достаточно яркие, чтобы могли сами о себе заявить. 

ЕД: Сейчас у нас тут происходит попытка диалога. После этого рукопожатия была официальная встреча, и, более того, случился совместный поход в государственный центр «Урал без наркотиков». То есть в то место, куда Евгений Вадимович раньше ни за что бы не пошёл. Происходит какой-то диалог. Чем он закончится — неизвестно. 

ЛП: Диалог — это гораздо лучше, чем сидеть и думать, чем бы уязвить соперника. Вы сейчас говорите о совершенно обыкновенных вещах. При этом они были удивительными для Екатеринбурга, для области. Но это свидетельство того, в каком положении мы оказались, когда губернатор не может себе представить, как у него может быть мэр-оппонент, и как он с мэром-оппонентом не будет воевать, а будет цивилизованно состязаться на политическом поле. 

ЕД: В Координационный совет, мы выяснили, вы не входите, а в совет по правам человека при президенте входите? 

ЛП: Вхожу. 

ЕД: Вчера было заседание. Какова эффективность всего, что там обсуждается?

ЛП: Ну, эффективность невелика, это понятно. Такие советы возникают при неработающем парламенте, когда парламент не отражает спектр мнений. Но это площадка, место, где это обсуждается, которое как-то резонирует настроения. Вот было письмо Надежды Толоконниковой. Существующая ситуация такова, что мы понимаем, что Госдума, которая формально является выразителем разных мнений, не шевельнётся. Но есть же, наверное, кто-то, кого взволновало письмо Толоконниковой, там было полмиллиона в первые сутки прочитавших. Нет, в Госдуме нет такого. А, ну да, Илья Пономарёв поехал туда, но фактически как частное лицо, просто осенённое депутатским статусом. Всё-таки в совете по правам человека это может быть предметом обсуждения, и туда приезжает комиссия, она представляет доклад о положении. Всё-таки что-то это может делать. Понятно, что это больше слова, чем дела, но, увы, мы оказались в такой ситуации, в которой уже и сказать — и то большой поступок. Вот, например, говорить, что общественного телевидения нет. Сколько его не называй таковым, оно таковым не становится. Не надо называть общественное телевидение общественным телевидением. Это только дискредитация идеи, ничего больше. 

ЕД: Давайте про телевидение говорить. В начале двухтысячных мы учились на том, что вы делали. Вы для нас были безусловным авторитетом. У меня один раз случился такой когнитивный диссонанс относительно вас, когда вы появились в программе «О, счастливчик!» со своей книгой и начали её активно рекламировать. Я понимаю, что вам нужно эту книгу продавать, это такой нормальный маркетинговый ход. Но, с другой стороны, у меня в этот момент как у человека, восхищающегося вами, возникает какой-то взрыв головы. Я не могу это принять.

ЛП: Ну, вы знаете, было такое предложение от издательства, и они договорились с Первым каналом, что две игры они проводят по 60-70 годам. Отказываться от такой возможности? Может, там что-то с поведением было, я сейчас уже не припомню. Меня, кстати, первый раз про это спрашивают. Готов принять. Может быть. Это всецело в вашей партии считать, что я упал с пьедестала и разбился на мелкобуржуазные осколки. 

ЕД: Относительно Первого канала. У нас такой был большой разговор про политику, про то, как все каналы под кем-то лежат, но при этом вы с Первым каналом сотрудничаете. Все ваши большие документальные проекты выходят там, а не на «Дожде».

ЛП: У меня есть две ипостаси: журналистика текущая и сложные больше фильмы про культуру и историю. И эта возможность у меня пока сохраняется. Я надеюсь, что я этим никого не подвожу. 

ЕД: То есть у вас здесь нет никакого несовпадения, что вы ругаете, и там же…

ЛП: Я отвечаю за то, что я делаю сам. Мне много чего не нравится в этом холле, но я же не буду его переделывать. Я делаю фильмы, их показывают. Телевидение приучает к тому, что ты должен пользоваться возможностью, которая есть. Это не вопрос тебя и листка бумаги. Тут всё-таки деньги, техника, люди — масса вещей должна совпасть. Поэтому когда есть возможность, надо её использовать. Потом её не будет. 

ЕД: Я читала, что с 2008 или с 2009 года вас уже не пытаются принять на работу. То есть вы работаете сами на себя и там, и там, и там. И вас не заставят выбирать, как Познера.

ЛП: Ну, у него зато есть регулярные эфиры, а у меня нет. 

ЕД: Это же осознанный выбор? 

ЛП: Ну, наверное. Это всё как-то взаимно складывалось. Меня это положение очень устраивает. Да, с 2007 года я не работаю вообще нигде. Я индивидуальный предприниматель, я выпускаю одну книжку в год и один фильм. Ну и ещё чего-то делаю. Это очень много. У меня нет выходных, и я не всегда высыпаюсь. 

ЕД: Можно ли введение частично платного контента на «Дожде» считать чертой общественного телевидения? Это будет работать? Может ли быть платное телевидение в нашей стране? 

ЛП: Не знаю, не уверен. У нас всё очень запутанно. Когда у нас говорят про общественное телевидение, то то телевидение, которые мы сейчас видим, оно антиобщественное. Между тем, всякое телевидение общественное, поскольку оно масс-медиа. Другое дело, когда мы видим примеры беззастенчивых государственных пропаганд, когда понятно, ради чего тут всё делается. 

ЕД: И всё-таки про «Дождь».

ЛП: Я бы не называл это общественным телевидением. У нас почему-то считается, что если на государственные деньги, то должно хвалить власть. А с чего власть решила, что это её деньги? Это наши с вами деньги, деньги налогоплательщиков. Почему власть считает, что за госбюджет она может устраивать себе пиар? Как называть инициативу «Дождя» — это неважно. 

ЕД: Она может быть рабочей? 

ЛП: Не уверен. 

ЕД: В интернете даже за музыку и фильмы не платят, не то что за сюжеты. 

ЛП: Знаете, какая штука: если хотели бы — платили. Люди платят за свои потребности. У нас абсолютные тиражи качественной прессы ниже, чем в Польше, которая меньше нас минимум в четыре раза. У нас ни одна газета не может перешагнуть тираж в 120 тысяч экземпляров. Качественная, не таблоид.

ЕД: Но у вас же тоже была краудфандинговая история, по сути. 

ЛП: Ещё не закончилась. 

ЕД: Ну, немножечко, всё-таки, собрали.

ЛП: Ну да, но не настолько, чтобы могло жить телевидение. 

ЕД: То есть это невозможно у нас? 

ЛП: Пока нет. Понимаете, Россия по доле бюджета впереди планеты всей по средствам, которые она тратит на гаджеты. Вы знаете это? То есть за что-то россиянин готов платить, но это точно не общественно-политическая журналистика, во всяком случае, пока. 

ЕД: Хочу спросить вас про новый фильм, который скоро выйдет, «Цвет нации». 

ЛП: Мы его сдали на Первый канал. Думаю, что в октябре его покажут. Был такой Сергей Михайлович Прокудин-Горский, которому бы сейчас исполнилось 150 лет. А ещё есть 100 лет с 1913 года, то есть с последнего мирного года России. Той России, которую никто из нас не видел и даже представить не может, что это такое. Почти никто не знает, что та Россия снята в цвете, что она существует в сегодняшнем стандарте изображения. Это возможность заглянуть в то время и понять, чем мы отличаемся от той страны. 

ЕД: И чем?

ЛП: Всем. Просто другая страна. Мы объехали десятки точек, которые он снимал, чтобы встать ровно на этом месте, взять ровно тот ракурс. Утрачен смысл этой цивилизации. Мы ничего не понимаем в ней. Страна была яркая, цветная. И дело не только в цвете — мы ничего не понимаем. 

ЕД: Если работа над этим фильмом уже закончена, то есть уже какие-то наработки?

ЛП: Делаю седьмой том «Намедни». Я делаю с 1946 по 1960 года. И вот пока не сделаю его, не буду ни за что приниматься. 

ЕД: Хочу спросить про приезд в Екатеринбург. Вы выбрали странный формат мероприятия — творческий вечер.

ЛП: Я всем говорю, кто меня зовет устроить творческий вечер, что я не пляшу, не пою. Что я буду делать? 

ЕД: Тогда зачем это вам?

ЛП: Конечно, это контакт. Мне очень важно поговорить. У меня есть куча стандартных вопросов. Важно узнать, что люди думают о том, что я делаю. Иногда стремишься что-то показать, донести, а люди это не воспринимают. Комментарии, которые пишут в интернете под моими фильмами: «Отлично», «Много не знал», «Понравилось» — ну и что? Был только один комментарий к фильму «Глаз Божий»: «Русские рулят!» Только его, пожалуй, можно процитировать.

За помощь в организации интервью благодарим «Атриум Палас Отель»

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Парфёнов Леонид

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^