Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -32°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,09$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -32°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,09$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 9 декабря 2016

Екатеринбург: -32°

$ 63,39 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016 € 68,25 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 09.12.2016
Brent 54,09$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Сколько стоит одна картина уральского художника Михаила Сажаева в «запорожцах» и «бентли»

×
Разговор на Малине 24 октября 2013 в 22:31
Проблемы с видео?
В материале:

Сажаев Михаил

Принципы ценообразования одного из самых дорогих живописцев России.

Смотрите также:

Эфир с Михаилом Сажаевым

Художник Михаил Сажаев: «Свои ошибки я ценю больше, чем удачи. Если бы не было ошибок, я не знаю, что бы было»

Художник и власть: Михаил Сажаев начал борьбу с точечной застройкой в Екатеринбурге


Екатерина Дегай: Михаил Петрович, здравствуйте!

Михаил Сажаев: Добрый день.

ЕД: Шикарная у вас шляпа. Философская нота была в сюжете: мудрая мысль про ошибки. Действительно цените их больше, чем победы? Можете назвать какую-то такую ошибку? 

МС: Сложно сейчас вспомнить. Я не сделал основной ошибки. Я про неё скажу. Я женился правильно, по любви, на такой же бедной девушке, как я. Это везение, я считаю. Основная ошибка… не знаю. Об этом надо думать. Их столько много, что они в одну большую спрессовываются. К моим годам уже ничего не исправить. 

ЕД: Давайте про вашу галерею поговорим. Целый этаж у вас будет под галерею, правильно? Когда галерея откроется и что там будет происходить? 

МС: Планы вот какие. Там сейчас рабочие работают, всё выломано, пространство огромное. Я сделаю там что-то вроде клуба, чтобы приходили люди, приятные мне, с кем у меня есть благоговение. Они будут приходить, мы будем чего-нибудь выпивать, смотреть кино. Это одна из функций этой территории. У меня где-то полторы тысячи фильмов мировой классики. Причём таких, которые здесь мало кто видел. Будем смотреть кино, пить виски, трепаться и вообще проводить весело жизнь. 

ЕД: То есть это не бизнес-проект, это просто место для общения с друзьями? 

МС: Конечно. Я ж не бизнесмен. Я холодный художник. И свободный одновременно. 

ЕД: В сюжете мы вспоминали истории, которые с вами в 70-е годы случались. То одна выставка закрылась, то другая. Было такое ощущение, что душили здесь? 

МC: Не то что ощущение — это было целенаправленно. Душили, конечно. Дело вот в чём. Городок наш маленький, и тут фигуры такого масштаба назначаются пожизненно. А потом посмертно. Сорок лет я слышу пару-тройку фамилий во все уши. Толпа так остохренела, что я уже эти рожи видеть больше не могу. А тогда ещё была генерация коммунистов старых. Идеологии замес был очень сильный. Идеологически всё-таки это продолжается. Этот коммунизм маленький никуда не ушёл, он есть. Союз художников — организация идеологически подохшая уже давно, лет 20 назад, с перестройкой. Но физически он ещё существует. Правда, выполняет и полезную функцию для молодых. Ради молодёжи и надо сохранять союз художников, потому что это мастерская и возможность что-то заработать. У молодёжи семьи заводятся уже, надо кормить. Это очень серьёзно. Я-то долго мыкался по подвалам. И не дай бог… Сейчас, когда всё есть, и студии, и здесь, и не здесь, но энергия уже другая.  

ЕД: Вы и на крепкое словцо мастер, и критиковать любите. Очень важно, что вы сейчас нашли позитивный момент. 

МC: Нет, не люблю критиковать. Не собираюсь никого ни в чём убеждать, ни порицать никого. У меня собственных грехов больше, чем у кого-либо, и я их знаю лучше. Толпа не знает, а я то знаю. 

ЕД: Почему-то, чтобы стать известным и признанным в России, нужно сначала сделать что-нибудь в Европе и Америке. И после того, как ты там стал известным и уважаемым, вроде как и здесь тебя принимают. Почему такой механизм постоянно повторяется?

МC: Вообще не знаю. Но ведь история-то глобальная. Beatles начинали в Гамбурге, как известно. В Англии не нужны были. Может быть, это и нормально. Ничего в этом такого трагического нет. Другое дело, когда местный слипшийся липкий комок общественности, художников, критиков вонючих душит молодёжь, понимаете? Молодой талант — он ещё неокрепший, у него нет опыта. Он смотрит, за что платят, и начинает туда же идти. Вот в чём просто чудовищная роль всяких народных художников, которые мазали Ленина, Сталина, Свердлова. И молодёжь развращалась. А потом пришли так называемые авангардисты, которые сейчас здесь воняют вовсю. И молодёжь на них снова — вроде платят. А когда наступил свободный рынок, оказалось, что это не продать. Я вот как раз в 90-х и ушёл на свободный рынок. А там всё очень просто: или тебя покупают, или не покупают. Не покупают — ну извини, чувак.

ЕД: С одной стороны, художник не должен ориентироваться на спрос. Или всё-таки должен? Вы же ориентируетесь на спрос?

МС: Нет, не должен. Дело в том, что я художник универсальный. Я могу предоставить огромный выбор. У меня есть всё. Коллажи, живопись, всё есть. На рынок ты выходишь вот с таким диапазоном. 

ЕД: Я хотела показать несколько коллажей, которые есть в вашей книге. Просто недавно совсем в интернете была история про Ивана Грозного и картину, когда он убивает своего сына.

Получается, что вы коллажи начали делать задолго до того, как это случилось в интернете. 

МС: Задолго очень, да. Другое дело, что в Германии они начали продаваться когда-то. До этого речи не было, чтобы продать какой-то коллаж. Там это в таком же стандарте искусства, как живопись. И по такой же цене. И это стало продаваться. 

ЕД: Можно ли сказать, что спрос существует, и что можно сейчас понять, что есть спрос? 

МС: Конечно. Это очень легко понять. Я не буду никаких фамилий называть, обидятся людишки. Есть тут один. Вот он уголочки родного города лет десять дрочит, и они идут, понимаете, идут покупатели. И всё хорошо. Я считаю, что это нормально. Раз есть спрос, он его уловил. И тут полная гармония: есть покупатель, есть творец. Когда они соединяются, ты убедил покупателя, что это стоит денег — всё в порядке. Всё замечательно. 

ЕД: Про пиар в искусстве хочу поговорить. Вам же это тоже свойственно. Вы эпатажная фигура. Можно вспомнить историю про Америку: когда у вас была первая выставка в Америке, вы арендовали смокинг, надели семейные трусы, надели носки и в таком виде пришли на выставку.

МС: Ну это не первая, правда, была, а уже через год. Примерно так всё и было. 

ЕД: Это же был грамотный пиар. После этого все ваши картины в Америке были раскуплены. Вы стали популярным художником. 

МС: Нет, всё совсем не так. Ты можешь выйти в трусах или без трусов — на продажу картины это никак не повлияет. Вся вот эта клоунада нужна лишь только для того, чтобы тебя немножечко запомнили. Нью-Йорк город очень динамичный. Там слава держится месяц. Если ты год в гайдах разных фигурируешь, то это уже хорошо очень. А если два или три года, то это успех. Но достичь этого очень трудно. Такая плотность мазил, как в Нью-Йорке, я не знаю больше где. Не наблюдал больше нигде. 

ЕД: А какая вам позиция ближе? По поводу того, должен ли быть художник голодным. Гоген или Дали? Гоген из-за бедности пытался покончить жизнь самоубийством, а Дали прекрасно всегда жил. 

МC: Дали, конечно. Гогена я вообще не люблю. Это дикие краски. А Дали — это сумасшедший талант, бешеный, гениальный. С пиаром… Ты можешь какую угодно клоунаду сочинять, кем угодно казаться, врать что хочешь, но ты должен все вот эти легенды подкрепить картинами. Ты лялякаешь одно или про тебя хвалилки купленные с утра до вечера толкуют, а ты приходишь и на стене кака. Ну извини, чувак, тут расхождение получается. Хотя есть грамотные ребята на этом рынке. Какого-то импотента Малевича раскрутили с его квадратиком идиотским так, что наварили на этом такие миллионы. Это грамотные ребята. Я их очень уважаю.

ЕД: Мы нашли на нескольких сайтах ваши работы, которые прямо сейчас можно купить. Четыре ваши картины, которые сейчас продаются в интернете.

МC: Это перепродажи какие-то, я сейчас ничего не продаю. Работы я помню, но кто продаёт, не знаю. Это уже десятая перепродажа. Я за этим не слежу. 

ЕД: А как ценник образуется?

МС: Это вообще интересная тема, которой редко касаются. Ко мне иногда обращаются молодые и неплохие художники. Они говорят: «Мы не знаем, как оценить». Смотришь — картина действительно неплохая. У меня есть полушутливый универсальный ответ. Я говорю: «Вот ты назначь цену, скажем, 100 тысяч долларов. И сиди жди. Не продаётся? Скидывай до 50. Не очень идёт? Тогда на 20 можно перейти. И так далее». А жрать-то надо каждый день. И вот ты понижаешь, и раз! — за сто долларов её приобрели. Это твоя цена на сегодняшний день. Ты убедил покупателя, что эта вещь стоит 100 долларов. 100 долларов ему тоже не с неба свалились. Он их тоже заработал чем-то. 

ЕД: Как мне рассказывали, у вас хорошо выстроены отношения с нашими бизнес-элитами. Есть картины у Пумпянского, у Козицына. Речь идёт о протретах.

МC: Нет, там разные работы. 

ЕД: Часто вам заказывают портреты?  

МC: Нет. По заказу я, может быть, портретов 10 за жизнь исполнил всего. Были портреты людей, которые меня очень интересовали. Что-то было в их взгляде или судьбе такое, что меня притягивало, и тогда я этот портрет писал. А какую-то пальцовку новорусскую я не писал. Ко мне подходили. Одна тут есть деятель… баба. Позвонила мне и говорит: «Вы художник, да, популярный?». Она приехала. Десять минут рассказывала, что тачка у неё спортивная. Такой фон дешёвый. Потом стала картины смотреть. Говорит, «Ой, мне так нравится. Всё, беру!» А потом стала цены смотреть. Лицом стала скучнее. И потом говорит мне: «Это что? Картина дороже машины получается?» Я ей: «Ну, смотря в каких машинах мы говорим. Если в запорожцах, то их много надо. Если Bentley, то одной хватит». Уехала. Звонит через два дня: «Вы знаете, муж сказал, что таких цен не бывает». Я сказал: «Я рад за вас. У вас всё впереди. Вас такие открытия ждут, когда по музеям пройдётесь».

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Сажаев Михаил

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^