Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Воскресенье, 11 декабря 2016

Екатеринбург: -8°

$ 63,30 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016 € 67,21 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2016
Brent 54,33$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 68 101₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 10,00% По данным ЦБ РФ.

Цех деревообработки против нового приложения для айфона

×
Разговор на Малине 21 октября 2013 в 22:06
Проблемы с видео?
В материале:

Копелян Евгений

Евгений Копелян из Фонда поддержки  малого предпринимательства — о том, кто получит субсидии в этом году.


Ольга Чебыкина: Евгений, здравствуйте.

Евгений Копелян: Здравствуйте. 

ОЧ: Вы завершили приём заявок на получение субсидий, цитирую, «по модернизации и лизингу уральских предприятий». У фонда на это есть 90 миллионов рублей. И более 300 заявок. Очевидно, что большая часть тех предпринимателей, кто хочет компенсировать свои расходы на покупку или модернизацию оборудования — это предприятия области, Белоярский, Алапаевский, Сысертский районы и так далее. Хочу спросить, что это значит: в Екатеринбурге предприятия не нуждаются в господдержке или они нуждаются в таких объёмах средств, что вы не в силах компенсировать? Почему вот такая география?

ЕК: Это приоритеты. Денег всегда не хватает, и, должен сказать, мы сейчас завершили второй отбор. У нас был первый отбор, на котором ещё остались денежные средства, и мы объявили дополнительный отбор заявок. Вообще, всего на этот год по программе модернизации 517 миллионов рублей, а по поддержке лизинга — около 100 миллионов. Сейчас был завершён второй отбор, и в течение месяца мы должны провести комиссию, чтобы окончательно отобрать тех, кто получит субсидии. Что же касается Екатеринбурга — нет, это, конечно, не значит, что предприятиям Екатеринбурга не нужна поддержка. Но это средства бюджетные, а бюджетных средств всегда на всех не хватает, поэтому правительство устанавливает определённые приоритеты. И приоритет этого года — это, с одной стороны, поддержка товаропроизводителей и сельхозтоваропроизводителей, в том числе. А, во-вторых, это приоритет предприятиям не из Екатеринбурга, а из области. Это не значит, что екатеринбургским нельзя заявляться, и, кстати сказать, в первом отборе были получатели из Екатеринбурга. Просто система баллов, которая оценивает заявки, построена таким образом, что большее количество баллов получат предприятия, которые за пределами столицы Урала находятся. Приоритет отдаётся территории Свердловской области. 

ОЧ: Ну, понятно. Априори считается, что им, наверное, традиционно посложнее развиваться. 

ЕК: Да, там сложнее доступ к финансовым ресурсам, сложнее доступ к инфраструктуре, рабочая сила не всегда есть, рынок рабочей силы не всегда такой, как в Екатеринбурге, и так далее.

ОЧ: Ну, в общем, пьют, в основном, в области, если вещи своими именами называть.

ЕК: (смеётся) Ну, я бы не сказал так жёстко, пьют и в Екатеринбурге. Но здесь, всё-таки, значительно проще найти того специалиста, который требуется. 

ОЧ: Согласна. Первый отбор и второй отбор — это прямо у нас «Рембо 1» , «Рембо 2». Почему так получается, что недобор тех, кто хочет получить деньги от государства и таким образом укрепить свой бизнес? Почему так, в чем причина?

ЕК: Причина в том, что… Несколько причин. Первая причина в том, что, наверное, не все знают о том, что…

ОЧ: Недостаточная информированность?

ЕК: Просто есть недостаток информации. Во-вторых, не все заявки оформлены должным образом. Соответственно, невозможно просто поддержать всех, кто захотел. Потому что есть определённая система оценок, есть определённые требования, причём установленные федеральными правилами. Если проект не соответствует этим требованиям, то мы вынуждены его отклонить. Это означает, что по первому отбору у нас было подано 160 заявок, в итоге поддержано 102. Это по модернизации. По лизингу ситуация ещё более сложная. Там было около 400 заявок, а поддержали мы только 33. 

ОЧ: Ой, ну, здесь прямо…

ЕК: Это означает, что отбор достаточно жёсткий, и поэтому просто физически все, кто заявился, удовлетворяют условиям отбора. А поскольку у нас ресурсы остались, мы объявляем дополнительный набор. 

ОЧ: Замечательно у вас работа — деньги раздавать. 

ЕК: (смеётся) Никто не завидует пока. 

ОЧ: Да, кстати, в чём сложности? Я хочу понять и разобраться, особенно, по лизингу. Всё равно, наверно, не так велик процент оформленных заявок. Кто к вам может обратиться и не то чтобы быть уверенным, что получит субсидию или грант, но, тем не менее, кому, прежде всего, дорога к вам? Каким предпринимателям, что производящим? Какие там объёмы?

ЕК: Это зависит от инструмента. Есть инструменты, у которых есть чёткая целевая группа, есть инструменты поддержки, которые рассчитаны на широкий круг субъектов малого и среднего бизнеса. Если говорить про модернизацию, то это только производители товаров. Не услуг, не работ. Только производители товаров. Соответственно, если это предприятие, выращивающее картофель, или животноводческие предприятия, тогда да, они могут этим инструментом пользоваться. Или, например, предприятие, которое выпускает, какие-нибудь станки. А если это предприятие сферы услуг, например, ресторан, то, несмотря на то, что у них есть потребность обновить свое оборудование, например, кухонное, они не смогут воспользоваться этим инструментом, потому что есть ограничение. 

ОЧ: Я поняла. Мне кажется, некое смещение приоритетов произошло, потому что было время, когда, по моим субъективным ощущениям, поддерживали сферу услуг или какие-то айтишные вещи. Сейчас какой-то голод у государства по настоящему производителю. С этим связана такая ориентация, да?

ЕК: Да. Затронули, фактически, инновационные компании. Для разработчиков есть особый инструмент — это поддержка действующих инновационных компаний, это поддержка начинающих инновационных компаний. Там, в принципе, нет таких ограничений по поводу производства товаров. Обязательно, но необходимо заниматься разработкой и внедрением каких-то объектов интеллектуальной собственности, иметь права на соответствующие объекты, тогда тоже можно получить соответствующие субсидии или гранты. 

ОЧ: Оборотная сторона должна присутствовать в этом процессе — контроль за тем, как эти деньги расходуются. 

ЕК: Да.

ОЧ: Если я не ошибаюсь, за год вы выдали субсидий на 615 миллионов рублей. Очень даже приличная сумма.

ЕК: Выдадим. 

ОЧ: Выдадите. Очень приличная сумма, безусловно. Насколько жёстко осуществляется контроль? Я, может быть, сейчас скажу крамольную вещь, но когда мы делали компанию е2е4.tv, мы тоже имели счастье получить грант. Он был, конечно же, небольшой, но тем не менее совершенно честнейшим образом мы его израсходовали. И я бы не сказала, что нас кто-то к ногтю прижал и прямо под лупой рассматривал, как он был израсходован. Ой, всё, язык мой — враг мой. Но тем не менее, вот такой у меня вопрос про контроль. 

ЕК: Действительно, я думаю, в своё время вы получали грант в рамках программы «Начни своё дело», скорее всего. Это было в 2010 году?

ОЧ: Да, наверное, да.

ЕК: Тогда были приоритеты немножко другие, и области необходимо было создать как можно больше условий для возникновения начинающих предпринимателей. Понятно, что с начинающего спрос немножко другой, там и риски выше и так далее. Что касается действующих компаний, поскольку это реально работающие бизнесы, то здесь и спрос другой. С этого года в фонде есть специальное подразделение — отдел мониторинга эффективности. В его задачу входит, с одной стороны, проверка заявок, прямо с выездом на место, с другой стороны, когда мы предоставляем субсидию, мы заключаем соглашение. Оно, как правило, двух- или трёхлетнее. И предприятие, получая субсидию, обязуется  в течение этого срока не только предоставлять отчётность, но и достичь определённых параметров, в соответствии со своим бизнес-планом. И в течение этого срока в функции этого отдела, в том числе, входит проверка исполнения предприятием условий этого соглашения. 

ОЧ: Это очень правильно. Тут важен, мне кажется, контроль, потому что речь идёт о достаточно больших суммах. Вот про маленькие хотела спросить. Гранты начинающим предпринимателям даёте, и это очень круто. Это не столько финансовую, сколько душевную уверенность может вселить в человека. До 300 тысяч рублей, возвращать их не надо. Требуется только, чтобы предприниматель вложил не менее 15% собственных средств от выданной суммы. Вам не кажется, что это некая благотворительность? 

ЕК: Это точно благотворительность.

ОЧ: Вы взвешиваете «за» и «против» и понимаете, что это не только может не вернуться, но и не откликнуться потом хоть сколько-нибудь значимым делом для города, области и так далее. 

ЕК: Когда государство вкладывает безвозвратно ресурсы, и гранты, и субсидии, речь идёт не о том, что эти деньги не вернутся обратно, например, в областной фонд. Речь идёт о том, что предприятие за счёт этих ресурсов разовьётся до какого-то уровня, будет платить налоги, будет создавать рабочие места, которые тоже будут платить налоги. И так далее. И в этом смысле мы ждём косвенного эффекта от вложенных ресурсов. Если брать модернизацию и лизинг, эти 600 миллионов рублей этого года, это означает, что предприятия приобрели или приобретут оборудование (если идёт речь о лизинге) на сумму порядка полутора-двух миллиардов рублей. То есть поддержка на 600 миллионов, оборудование приобретено на два миллиарда. Но при этом они говорят о том, что в течение следующих лет они соответствующую сумму налогов уплатят.

ОЧ: Ну, безусловно, производительность повышается. 

ЕК: На определённый процент увеличится количество работающих в этом бизнесе. Ещё и увеличится объём выручки, которую эти предприятия генерируют. То есть косвенных эффектов много. Косвенно государство вернёт значительно больше, чем оно вложило. 

ОЧ: Вы, наверно, ощущаете значимость своей работы по созданию благоприятного климата для бизнес-сообщества, чтобы обратная связь  была, чтобы понимать, что ты как предприниматель ещё кому-то нужен? Или всё-таки вот этот момент провисает? Мы в начале нашей беседы затронули недостаточную информированность предпринимателей. Казалось бы, тебе готово государство дать деньги, почему же ты об этом не знаешь, этим не пользуешься и не удосужишься даже заявку свою оформить правильно?

ЕК: Вы тут очень скользкий и сложный вопрос затронули. Сейчас субъектов малого и среднего бизнеса у нас в области более 200 тысяч. Получателей прямой финансовой поддержки в течение года — десятки, сотни предприятий, но не тысячи. Их будет полторы тысячи за год. Это означает, что на себе ощутить реальную поддержку может не каждый, и если говорить вообще о создании благоприятного климата, то это не только и не столько адресная финансовая поддержка, но и другие рамочные условия — налоговое законодательство, работа контрольных надзорных органов, удобство предпринимателя с точки зрения инфраструктуры, которую создаёт государство. В первую очередь предприниматель с этим сталкивается и оценивает климат, а не только возможность получить субсидию или льготный кредит. 

ОЧ: Как вы можете этот климат охарактеризовать? Сейчас конец октября, на улице прохладно и очень неприятно, довольно промозгло без снега. Какие отношения у государства и бизнеса сейчас, на ваш взгляд? Какая там погода? 

ЕК: Всегда всё познается в сравнении. Я бы сравнил это с 94-95 годом, когда я начал этими вещами заниматься. На мой взгляд, ситуация изменилась очень сильно по сравнению с тем периодом. И сейчас можно сказать, что климат более благоприятен, чем это было почти 20 лет назад. Возможностей для того, чтобы реализовать свою идею и превратить в бизнес значительно больше, чем это было 15-20 лет назад. И со стороны окружения, и со стороны инфраструктуры, и со стороны государства, в том числе. 

ОЧ: Хочу спросить о молодых предпринимателях, мы любим о них говорить в нашей студии. Какие они сейчас и насколько они настроены вести бизнес в России? Или это такие доверчивые ребята, которые хотят попробовать: ну, почему бы не воспользоваться возможностью, которые даёт государство? Сейчас попробую, может, уеду, может быть, то, может быть, это. Насколько серьёзен и глубок их настрой? Кем они видят себя в бизнесе? 

ЕК: Знаете, вот здесь чётко проявляется отличие Екатеринбурга от глубинки. Молодые предприниматели в Екатеринбурге совсем другие, чем предприниматели, например, из Карпинска. Ничего не хочу плохого сказать.

ОЧ: Охарактеризуйте.

ЕК: Судя по тем идеям и проектам, которые заявляют эти ребята, те, кто за пределами Екатеринбурга, ближе к земле, лучше чувствуют реалии жизни. Может быть, их проекты не настолько фантастичны, но они наиболее реальны, и кажется, что это действительно будет реализовано. Понятно, что каждый случай особый, и в том числе за пределами Екатеринбурга, но молодые предприниматели склонны гарнировать что-то нереальное, нежизнеспособное. Больше, кстати, IT-проектов из Екатеринбурга, значительно больше. Из глубинки что-то более реальное, например, цех деревообработки. А тут это портал или, в лучшем случае, приложение для айфона. 

ОЧ: Ну, это ещё хоть сколько-то…

ЕК: …реальный проект. Ну, есть что-то нереальное, фантастическое, что комиссию ставит иногда в тупик: а стоит ли вообще рисковать. 

ОЧ: Я понимаю. Авантюристы. Пресловутый креативный класс к вам тоже идёт?

ЕК: Да. Из Екатеринбурга их больше. 

ОЧ: Если я не ошибаюсь, закончился приём заявок малого бизнеса, в сфере ремёсел, народных промыслов и экологического туризма. Если говорить о принадлежности, это дополнительный приём заявок был? Я правильно понимаю, что это не самые популярные сферы, в которых наше предпринимательство хочет себя проявлять? Нужно ли это мегаполису и даже области — ремёсла, народный промысел и экологический туризм, который, как мне кажется, как-то сверху насаждается? У вас гранты есть, а заявок нет.

ЕК: Гранты есть для того, чтобы стимулировать развитие бизнеса в этом сфере. Если область хочет быть открытой, чтобы привлекать людей не только как область, в которой создана инфраструктура для бизнеса, но и удобная инфраструктура для отдыха, то нам этот вид деятельности нужен. Тем более что потенциал с точки зрения природных ресурсов у области есть, поэтому правительство эти гранты и предусмотрело в этом году. Что касается ремесленничества, то мы здесь все в рамках первого отбора использовали. А по туризму, да, были проблемы, но не потому, что не хватало заявок, просто качество их подготовки и разработки оставляло желать лучшего, поэтому мы не смогли принять заявки и объявили второй отбор. 

ОЧ: На самом деле, хорошо, что мы это проговорили, это может маячком служить и для нашей аудитории, в том числе. Раз есть заявка, значит, есть ниша, значит, там можно работать, быть эффективным и получать прибыль. Наверно, так.

ЕК: Причём есть очень интересные компании из Невьянска, из Новой Ляли в этой сфере. И в сфере ремесленничества, в том числе. Я, честно говоря, был сам удивлён. 

ОЧ: Да?

ЕК: Да. 

ОЧ: Ну, это здорово, когда вы, работая в этой сфере много лет, можете ещё и удивляться тем людям, которые к вам приходят. 

ЕК: Меня, в принципе, удивляют предприниматели своим желанием что-то делать (смеётся). Несмотря ни на что. 

ОЧ: На это тоже нужно в нашей стране иметь определённую смелость, так скажем. Долбить в одну точку. И последний мой вопрос: чего вам ещё не хватает в тех предпринимателях, которые к вам приходят? Мы поговорили о том, что ориентация сейчас идёт на производство, о креативщиках, которые креативят и генерируют множество нереализуемых идей, не связанных с реальной жизнью, с потребностями людей, живущих в этом городе. Что ещё плохого?

ЕК: Я бы не сказал, что это плохо. Без креативщиков и жизнь бы остановилась. Это не значит, что мы всех креативщиков должны и можем поддерживать, но они должны быть, в любом случае. А так мне хотелось бы, чтобы, во-первых предприниматели реально оценивали свои силы и, во-вторых, не считали, что государственная поддержка спасёт их от всех проблем, и проекты делали для себя, исходя из своих возможностей, а не для того, чтобы в любом случае получить государственную поддержку.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
В материале:

Копелян Евгений

Реклама
на Малине

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!

Будьте с нами!
×
×
Наверх^^